Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

Фары потушены вопреки правилам, и машина сейчас не средство передвижения, а мощный зверь. Весь мир немного искажается – и Кириллу слышны в отдалении звуки тамбурина, стук барабанов, гул костров, окроплённых кровью жрецов.

Он ощущает это под кожей, пульсацией под подушечками пальцев. Интуиция вопит – сейчас. Только сейчас.

Может, так обострены чувства из-за ритуала или потому что подчинение его огня всегда казалось некоторым действом и особым колдовством, и он сросся не только со своей тенью, но и с самыми древними ритуалами.

Проклятый колдун огня и земли, наверняка чуточку безумный – кто иначе смог бы обуздать тень?

Машин мало, они проносятся мимо друг друга, но идеально блестящую чёрную машину не так легко потерять – фонари удивительно ярко очерчивают линиями её силуэт, мчащийся едва ли не на пределе скорости.

Быстрее. Скользить между струями дождя по изгибам дорог, широким мостам над сумрачными водами реки, по полукругу центральных улиц мимо редких поздних пешеходов и такого обыденного мира.

Не адреналин, а именно что огонь бурлит в крови. И тень внутри будто танцует.

Кирилл верит – закрой он сейчас глаза, и она будет вести его следом за целью. Свернув на более оживленные и запруженные даже поздней ночью улицы, он сбрасывает скорость и едет неторопливо в потоке машин, сворачивает в проулки, чтобы потеряться на время из вида.

– Откуда у тебя такие познания в преследовании? – не выдерживает Николай. Наверняка для него вся эта гонка была тем ещё напряжением, слишком рискованно.

– А ты думаешь, отец всегда заведовал отделом в Англии? Нет. Он много выслеживал банды или отдельных тёмных личностей. Далеко не всегда магически. И когда мы колесили одним летом по Англии, он научил меня не только водить машину, но и паре фокусов. Надеялся, что пригодится…

– Пригодилось же.

– Не так, как он хотел. А вот теперь стоп. Выходим тихо и ныряем в проход к теням.

Машина мягко тормозит неподалёку от цели, оба выжидают, пока Дима в одиночестве выходит, озирается по сторонам в пустынном проулке и быстро направляется в проём арки.

Той самой, где виднеется вывеска «Пещера».

Николай успевает подхватить тяжёлую деревянную дверь, промчавшись от машины до входа за рекордное время, ботинки едва не скользят пару раз на размокших листьях в глубоких лужах.

Интересно, эта ночь когда-нибудь закончится?

Из коридора, который связывает два мира, всё видится в зыбкой влаге дождя и немного мутно, зато кружащая магия теней скрадывает шаги, кутает в тонкий шёлк тумана. Николай с опаской спускается по узкой лестнице, ведущей в прохладу бара с каменными стенами, но то ли второпях Дима не оставил ловушки, то ли его самонадеянность сыграла им на руку.

Они останавливаются на середине лестницы, вжавшись в шершавый камень стен. Отсюда видна только часть зала. Угол стойки, звук разливаемой жидкости, перестук стекла по дереву. Николай прислушивается к тихим голосам, но пока без толку.

– Спускаемся ниже? – резонно и едва слышно спрашивает Кирилл.

– Нет, слишком опасно. Придержи печать, хочу попытаться услышать.

Осторожно и с некоторой опаской Николай шагает в привычный мир с громкими звуками и чёткими линиями. И почти сразу слышит хорошо знакомый голос Димы, в котором сейчас раздражение и едва ли не злость.

– Николай жив. Видимо, мальчишка провалил дело.

– Точно? Не смог им прикинуться? – это уже явно Соня.

– У него бы выдержки не хватило этот камень изображать. Тьфу, терпеть не могу! Прав Яков, он опасен.

– Ты просто завидуешь, что у тебя нет такой власти.

– Яков поддался на твои уговоры? Ограничение на сбор стражей введено?

– Ты сомневаешься в моём таланте? Тем более, влюблённым мужчиной легко вертеть.

– А как эксперименты? Теперь успешнее?

– Да, уже несколько отрядов готовы, скоро начнём. Здорово, что тогда наткнулись на Киру, она помогла понять, что делать с тенями. Хотя это ещё твой отец начинал. Но для экспериментов нужны ещё люди.

– Мало было Анны? Слишком грязная работа, я видел её. Даже меня проняло.

– Добровольцев не так много, знаешь ли. Стражи постоянно путаются под ногами.

– В Академии ещё много кто потенциально может выдержать смешение магии. Пусть стражи подавятся своим миром теней! Мы близки к цели.

– Ах, Дима, ты порой так мил в своём стремлении отомстить! Аккуратней в лаборатории. Тени нынче беспокойны. Клетки их не выпустят, но я бы держалась подальше.

– Ладно. Как думаешь, они отдадут Кристину? Нам нужно больше магов с разными стихиями. Страж из неё точно не выйдет, а вот для ритуала пригодится.

– Ну, заставим. В конце концов, я с ней поговорю сама, попробую убедить.

– За чашкой чая?

– Куда изящнее, чем иглы и тени. Фу.

– Ты слишком брезглива. Зачем тебе сдался мир теней?

– Дима, даже тебе я не доверяю настолько. Мы договорились в самом начале – не лезть в дела друг друга. Ладно, уже поздно, меня Яков ждёт.

Скрип отодвигаемых стульев и шорох складок одежды.

Николай стремительно отступает обратно в открытую печать, пытаясь успокоить рьяно бьющееся сердце, которое, кажется, сейчас заполнено вновь вспыхнувшей застарелой болью. Порой сковырнутые раны болят куда сильнее свежих порезов.

С какого момента это всё стало чьей-то хитрой задумкой? Когда цепочка событий привела к тому, что он сейчас на краю внутренней бездны и мрака, когда хочется прямо сейчас размазать обоих магов по стене и выпытать все ответы?

Кира может быть жива! Эта мысль бьёт набатом, застилая разум и здравый смысл. Если даже и нет… то что ей пришлось вынести? Что эти твари сделали с ней?

Мысли, как ошалевшие, уже просчитывают варианты, строят догадки. Во что бы то ни стало он вырвет Киру из лап этих уродов, запоздало спасёт, если это ещё возможно. Или отомстит за её мучения и гибель.

Но даже сейчас Николай понимает, что риск слишком велик: они не знают всех возможностей Димы и Сони, к тому же те явно не одни. И куда важнее информация, которой все ещё слишком мало.

Он даже не осознаёт, как Кирилл быстро выталкивает его на улицу в холод осени, под свод проклятой арки и к машине, подальше от бара, липких воспоминаний и назойливых вздохов прошлого.

Сейчас ливня нет, но брюки всё ещё липнут к коже, а пальто кажется сырым и холодным, зато свежесть поздней осени, когда не стоит доверять случайным огням за углом, остужает мысли.

Очнувшись, как от проклятия или колдовства, Николай берёт себя в руки и успевает мягко прикрыть дверцу машины за миг до того, как из арки