Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

— Ты слышал, что тебе сказали? — поддержал наконец он своих незваных защитников. — Если у тебя нет денег, чтобы заплатить за обед или выкупить свои шмотки, вали, пока тебя не вышвырнули.

Иван недобро прищурился и схватился за меч.

Вернее, за то место, где меч обычно был.

Если бы царевич воспитывался в легендарном монастыре Бао-Линь, о чем он долго мечтал и бесплодно намекал своим родителям, он бы сейчас схватил со стойки крышку от кастрюли, и через три минуты в этом заведении вертикально остались бы стоять только стены.

Но он вырос во дворце лукоморского царя, вернее, в его библиотеке, и этот прискорбный для уличного бойца факт любого делал полностью непригодным к рукопашной с четырьмя зелеными верзилами из неизвестного мира.

Поэтому единственное, что оставалось побежденному в так и не начавшемся сражении лукоморскому витязю, — это гордо развернуться, презрительно пожать плечами и, не теряя чувства собственного достоинства, покинуть помещение.

Когда он проходил мимо окна, оттуда на него дерзко и высокомерно глянул какой-то растрепанный, бледно-зеленый и длинноносый до отвращения абориген.

Иван раздраженно замахнулся, и абориген в ответ агрессивно взмахнул рукой.

Царевич, рефлекторно пытаясь предотвратить удар, выкинул кулак вперед, раздался веселый звон разбитого стекла…

— Зеркало! Он разбил мое зеркало! — завопил за спиной хозяин.

— Голодранец! — подхватила его жена.

— Попался! — взревела где-то за его спиной криминальная четверка.

— Бей его, бей его! — вступил хор веселых голосов из-за других столов, и Иванушка, не дожидаясь окончания спевки и наплевав на приличия и традиции лукоморских витязей, распахнул плечом дверь на улицу и помчался, не разбирая дороги, подальше от столь негостеприимной точки общественного питания.

Мощная пружина вернула тяжелую дверь на место как раз в тот момент, когда в проеме показались двое из громил. Еще двое и все остальные, пожелавшие принять участие в неожиданном развлечении, были отброшены ими назад и стали валиться друг на друга. Образовалась изрядная куча-мала. Поняв, что босоногого хулигана уже не догнать, раззадоренные посетители решили подраться хотя бы между собой, чтобы не пропадать куражу зазря, и были в тот день биты многие окна, блюда и зеленые носатые лица.

А бедный Иванушка, потрясенный, разбитый и голодный, несся очертя ушастую голову и расталкивая встречных прохожих, проезжих и просто неповоротливые деревья, пока не понял, что за ним никто не гонится, что он уже не в городе, а в лесу, и что он безнадежно заблудился.

Опять.

И теперь наконец у него есть время, чтобы спокойно присесть под каким-нибудь деревом или кустиком, отдышаться и обдумать создавшееся положение.

Хотя обдумывать тут было не слишком много чего.

Во-первых, после падения в фонтан в мире джинна он неизвестно как оказался в совершенно ином мире.

Во-вторых, он не имел ни малейшего представления, как отсюда выбраться. А если это ему и удастся, то неизвестно, куда он после этого попадет и не будет ли это новое место таким, что уж лучше бы ему оставаться здесь.

В-третьих, он навсегда потерял человеческий облик и стал похож на обитателей этой негостеприимной страны.

И последнее и самое главное: он потерял сапоги, и их надо вернуть любой ценой. Сергий, если узнает, убьет.

Хотя, честно говоря, он с удовольствием предпочел бы быть убитым отроком Сергием в своем родном и знакомом, как старый диван, мире, чем влачить тоскливое существование здесь, среди слоников, которые решили стать зайчиками, забыв о том, что вообще-то они зеленые человечки.

Иванушка устало опустился на землю, покрытую опавшими розовыми листьями, и глянул на свое отражение в неподвижной темно-лиловой воде маленького лесного озерка. Откуда-то он точно знал, что это именно вода, а не последствия глобальной экологической катастрофы.

Отражение грустно подтвердило самые худшие его опасения.

Расстроенно швыркнув хоботом, царевич оторвал от подола рубахи полосу и принялся перевязывать порезанную предательским зеркалом руку. Через тонкую ткань медленно проступали красные пятна крови.

«Хоть это осталось как у людей, — невесело усмехнулся царевич. — А то я уж думал, будет какая-нибудь синяя жижица. Или бесцветный газ».

Светило в неуклонно сереющем небе утомленно проваливалось в горизонт.

Приближалась ночь.

Хотелось есть и пить.

Иван уже давным-давно, месяца полтора назад разуверился в том, что в лесу специально для заблудившихся путников и беглецов существуют удобные пятизвездочные избушки с гостеприимными, полными полезной информации и добрых советов хозяевами, и поэтому теперь сразу решил полагаться только на себя. И чтобы не вспоминать лишний раз о том, что он оказался один-одинешенек где-то на выселках Вселенной без обратного билета, он решил занять себя чем-нибудь нужным и важным, например, поиском под ногами или над головой чего-нибудь съедобного и, если повезет, тропинки хоть куда-нибудь.

Со съедобным проблем не возникло — шагах в пятидесяти от озерца рос большой, в меру колючий куст, весь покрытый крупными круглыми ягодами с прозрачной кожурой, через которую просвечивала сочная красная мякоть. Они оказались ароматными и приятными на вкус, особенно для человека, несколько дней толком вообще не евшего — три стакана лимонада, выпитые в доме джинна, даже самый строгий диетолог питанием назвать бы не мог, у него от голода просто язык бы не повернулся.

И царевич, не раздумывая и не обращая внимания на то, что по кислоте они уступали разве что аккумулятору, быстро и жадно объел половину урожая.

К тому времени, когда он запил свою вегетарианскую трапезу холодной лиловой водичкой из озера, предусмотрительно сперва сдув с ее поверхности нахальных голенастых насекомых, уже почти полностью стемнело.

Он решил отложить поиски выхода до завтра, забрался на кривое дерево с желтой корявой корой и попытался устроиться поудобнее на толстой развилке метрах в трех от земли. Когда это ему все же не удалось — как Иванушка и предполагал, развилка дерева, пусть и очень толстая, заметно отличалась не в лучшую сторону даже от самой неудобной кровати, — он походя пожалел, что он слоник, а не птичка, недолго полюбовался двумя большими лунами на небосводе — красной и белой, чтобы не сказать прозрачной, зависшими рядом, почти касаясь друг друга, и незаметно уснул. Сон ему снился только один, короткий, но зато повторяющийся — как он во сне ворочается, свешивается с ветки и летит с трехметровой высоты на землю головой вниз. Каждый раз он вздрагивал, невнятно вскрикивал, но проснуться сил не хватало, и двухминутный кошмар, чуя свою безнаказанность, возвращался снова и снова.

Так они втроем — Иванушка, дерево и навязчивое сновидение — провели всю