"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— Lumbardía, - с запинкой ответил иностранец и кинул быстрый взгляд на хозяина за спиной. «Дальше-то, мол, чего…»

Я немножко приободрилась и, чтобы разрядить обстановку, вслух припомнила песенку из «Формулы любви»:

— Mare bella donna,

E un bel canzone…

Дальше мои познания итальянского языка угасли, и я обратилась к владельцу Сыромятниковского завода:

— Господин Ожогин! Уймите вашего охранника и позвольте вам пару слов сказать наедине.

Старик оторвал седую голову от бумаг, поднялся из-за стола.

— Мы с вами, кажется, встречались, барышня? Голос ваш мне знаком. Как вас величать? Ох-х!

— Деда… ты? – прошептала я, хватаясь за грудь. – Глазам не верю. Нашла!

Хотела к нему подбежать, настырный иностранец мешает, растопырил мускулы свои на полкабинета.

— Да отстаньте уже! Это мой дедушка!

Наконец тот соизволил опомниться, тоненьким голоском приказал:

— Антоша, пусти ее и сам выйди за дверь!

— Так он по-русски понимает? А чего кочевряжился? - задыхаясь от волнения, спрашиваю я.

— Для престижу и авторитета! Вот ты какая стала, Алена, но как же ты здесь… откуда?

Дед натянуто улыбался и щурил взмокшие глаза. Я обняла его, попискивая от счастья. Сколько лет прошло, и ведь почти не изменился.

— А бабушки больше нет, - грустно докладываю.

— Как же…

Осторожно гладит меня по спине, а сам будто деревянный, все слова растерял, реакция заторможена. Целую его щеку морщинистую, претензии, конечно, потом. Намерена держать крепче, а то как бы опять не сбежал.

— Ничего-ничего, теперь уж мы наговоримся!

Но в разгар нашей нежной встречи раздался у дверей громовой бас Зарубина.

— Алена Дмитриевна! Это как же понимать?! Это что за представление вы устроили?

Ну, хоть разорвись… И деда выпустить страшно, и Илье надо аккуратно ситуацию объяснить. А у меня сердце колотится и дыхание перехватывает.

— Я его нашла! Дедушку своего – Третьякова Егора…

Тут непредвиденное случилось. Драгоценный мой родич вдруг начал вырываться и протестовать.

— Простите, сударыня! – дрожащим от волнения голосом заявил дед. - Вы ошиблись, я Семен Егорыч Ожогин, намедни прибыл из Бадена.

— Да что ты говоришь? – чуть не плачу я. - Не бойся, пожалуйста. Илье можно доверять. Он мой друг. Он хочет завод купить.

— Простите, сударыня, завод я продавать передумал. Малую цену дают, - уперся дед, нервно тряся подстриженной белой бородкой.

Я разомкнула руки на его дряблой шее и в изумлении отошла на два шага назад. Заговорила примирительно:

— Ты только не нервничай, водички попей, никто тебя не торопит, все обдумаем не спеша. Самое главное, живой и здоровый! И в своем уме… кажется.

— Объегорить себя не дам! – Зарубин грохнул по столу кулаком. - Это болото со старыми стенами больше трехсот тысяч не стоит. А что до вас, Алена Дмитриевна – не ожидал столь странного маневра. Ух и актриса! А ведь поверил почти… Так ты этому лешему письма строчила по утрам? Ему встречу назначала?

— Илья! – взмолилась я, холодея от негодования и обиды. – В чем ты меня подозреваешь? Я деда нашла.

— А, может, (нецензурно) старого? – взревел Зарубин, багровея от гнева.

Нехорошее слово сказал. Грубое, фольклорное, из мужицкого лексикона. Нет, конечно, при других обстоятельствах и в другом тоне оно бы даже пикантно звучало, но сейчас я была до крайности возмущена.

Очень хотелось симметрично ответить, например, прямым текстом задать Зарубину вектор движения куда-то подальше. Еле сдержалась. В горле комок, слезы душат, но скандалить не стала.

— Зря бранишься, Илья. Перед тобой ни в чем не виновата. Искренне пыталась помочь. Как умею.

— Стариков облизывать ты умеешь - это я сейчас видел!

— Дедушка, скажи ты ему… - в ужасе прошептала я.

— Тьфу! – плюнул Зарубин и на прощанье так брякнул дверью, что известка посыпалась со стены.

Ноги меня не держали, я села на стул и закрыла лицо руками. Только простонала жалобно:

— Как вы меня подвели, Егор Семеныч!

Дед заохал, засуетился, итальянца своего позвал.

— Антоша! Антонио! Скорее окно открой, водички подай, видишь, барыне плохо!

— Как вы меня подвели… и маму, и бабушку… Совести у вас нет! – повторила я.

Чувствую, брякнулся дед на колени, вытирает моим подолом глаза, причитает:

— Шпионы кругом, Аленка, нельзя мне под своим именем жить. Я пару больших афер провернул, за границей отсиделся, думал новую жизнь начать. Бог тебя мне послал, хоть одна родная душа рядом.

— Домой не хочешь назад? – тихо спросила я.

— А зачем? – тихо ответил дед. – Шурочку все равно не вернешь. Ведь я ее звал с собой, отказалась Шурочка.

— Так бабушка знала про тебя? – недоверчиво спросила я.

— А как же… Сама отпустила.

— Про маму услышать не интересно?

— Как там Иринушка? Замуж не вышла опять? – спохватился дед, и, не дождавшись ответа, взял со стола бокал, стал жадно глотать воду.

— Справляемся потихоньку, - мрачно сказала я, глядя, как дергается кадык на худой, жилистой шее. – Дом в Ожогино продали вместе с твоей тайной избушкой. В марте я чудом попала сюда, познакомилась с Ольгой Карповной Ляпуновой, поисками твоими занялась. И теперь нахожусь на распутье, как же мне вернуться назад? А, дедушка? Не подскажешь?

Дед Егор засопел носом, виновато отвел глаза.

Долгий нам предстоит