Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 3 - Ник Тарасов

— Паровые машины, — пояснил я. — Огромные, железные котлы, в которых кипит вода. Пар давит на поршень, поршень крутит колесо. Одна такая машина заменит сотню лошадей и двести мужиков на вороте. Она будет качать воду из шахт круглые сутки, без сна и отдыха. Она будет дробить породу, поднимать клети, дуть в меха плавильных печей.

Ванька с «Каменного лога» нахмурился.

— Это что ж получается, Андрей Петрович? Если машина за нас работать будет… то мы не нужны станем? Гнать будете?

Вопрос был задан, и тишина стала плотной, как войлок. Страх потерять работу, да еще и такую, где они работают сейчас — самый сильный страх.

— Никого я гнать не буду, — твердо сказал я, глядя Ваньке в глаза. — Дурак я, что ли, людьми разбрасываться? Машина — она дура железная. Ей управлять надо. Её кормить надо — углем, водой. Чинить, смазывать.

Я обвел взглядом всех присутствующих.

— Мне не нужны землекопы. Мне нужны мастера. Машинисты. Кочегары. Механики. Слесаря. Работа станет другой. Не кайлом махать до кровавых мозолей (хотя, и это останется), а головой думать и рычаги поворачивать. И платить за такую работу я буду больше. Но придется учиться.

— Учиться? — переспросил Семен. — На старости лет?

— А ты, Семен, себя в старики не записывай. Ты мужик смекалистый. Тепляки освоил? Освоил. И машину освоишь. Или хочешь до смерти в грязи ковыряться?

Семен промолчал, задумчиво теребя бороду.

— Значит так, — подвел я итог. — Перемены будут. Не завтра, но скоро. Кто готов учиться — тот со мной. Кто хочет по старинке — дело хозяйское, лопата всегда найдется, но больших денег не ждите. Архип!

Кузнец встрепенулся.

— Ты у нас главный по железу. С тебя — подготовка. Будем строить фундаменты. Каменные, мощные, чтоб землетрясение выдержали. Игнат, твоим казакам — охрана стройки. Степан…

Я повернулся к управляющему.

— Готовь письмо в Тулу.

* * *

Вечером мы со Степаном сидели в кабинете. Лампа горела тускло, экономя керосин, но на столе перед нами лежал не просто лист бумаги, а чертеж будущего.

— В Тулу? — переспросил Степан, макая перо в чернильницу. — Почему не на Демидовские заводы? Ближе ведь.

— Ближе, — согласился я. — Но Демидовы — конкуренты. Если я закажу у них машину, они сразу поймут, что я задумал. Начнут палки в колеса вставлять, цены ломить, а то и вовсе брак подсунут. Или донесут кому не надо. А Тула далеко. Им все равно, кто такой Воронов с Урала, лишь бы платил исправно.

Я закрыл глаза, вызывая в памяти схемы из учебников истории техники. Я не мог построить паровую машину с нуля здесь, в кузнице Архипа. Цилиндр нужно растачивать с точностью до миллиметра, поршень притирать… У нас нет ни станков, ни металла такого качества. Пытаться сделать это «на коленке» — значит потерять год, а то и два, и получить в итоге пшик, который взорвется при первом запуске.

Нет, мне нужен был готовый, проверенный агрегат.

— Пиши, Степан. «Завод братьев…» — я на секунду замялся, вспоминая фамилии тульских промышленников того времени, — «…Баташевых». Или кто там сейчас паровиками занимается? В общем, пиши на имя управляющего казенным оружейным заводом, они там и гражданские заказы берут.

Степан скрипел пером.

— «Прошу изготовить и доставить…» Какую машину, Андрей Петрович?

— Универсальную. Двойного действия. Мощностью… скажем, в двадцать пять лошадиных сил. С маховиком, регулятором и котлом высокого давления. В разобранном виде, упакованную в ящики для транспортировки гужевым транспортом. В четырех экземплярах.

— Двадцать пять лошадей… — пробормотал Степан. — Это ж махина какая. И сколько это будет стоить?

— Тысячи три, не меньше. За каждую. Плюс доставка. Плюс взятки, чтобы заказ вперед очереди пустили.

Степан отложил перо и посмотрел на меня с ужасом.

— Двенадцать тысяч⁈ Андрей Петрович, это же все наши свободные деньги! Мы в ноль уйдем! А если зима ранняя? А если золота меньше намоем? Чем людей кормить?

— Золото мы намоем, Степан. Радио нам в помощь — простоев нет, воровства нет. А деньги… Деньги — это наживное. Мы покупаем не просто железо, Степан. Мы покупаем время. Год, а то и два. Если мы сами начнем лепить этот самовар, мы разоримся быстрее.

Я подошел к карте.

— Эта машина станет сердцем каждого прииска. Начнем со «Змеиного», там угля рядом много. От неё пойдут приводы — ременные, канатные. Она будет крутить всё. И когда остальные увидят, как она работает… мы станем недосягаемы.

Степан тяжело вздохнул, но снова взялся за перо.

— Аванс какой писать?

— Половину сразу. Вторую — по прибытии в Пермь. И напиши, что если доставят до середины лета — премия пять процентов.

Письмо ушло с утренним обозом. Вместе с ним ушел тяжелый кошель с векселями — почти треть того, что мы скопили за зиму. Я поставил на карту всё.

* * *

Начался месяц ожидания. Один из самых тяжелых месяцев в моей здешней жизни.

Внешне всё шло своим чередом. Артель работала, золото шло, радио щелкало донесениями. Но внутри меня тикала часовая бомба. Я знал, что если машины не придут, или придут бракованными, или утонут по дороге — я банкрот. Ну, на какое-то время — точно.

Чтобы не сойти с ума, я с головой ушел в подготовку.

— Архип! — орал я, перекрикивая грохот в кузнице. — Это что за анкера? Это спички, а не анкера! Машина будет вибрировать, она этот камень в песок сотрет! Мне нужны болты толщиной в руку!

Архип, потный, черный от сажи, только крякал и кидал в горн новые заготовки.

Мы выбрали место на «Змеином», на скальном выступе, чтобы не залило паводком. Я сам, своими руками, размечал площадку. Мы рыли котлован под фундамент, но не просто яму, а сложную инженерную конструкцию.

Я рисовал чертежи по памяти. Как крепить станину? Где должен быть приямок для маховика? Как подвести воду к котлу?

Архип смотрел на мои рисунки как на иконы, пытаясь понять неведомую ему механику.

— Андрей Петрович, а дым-то куда? — спрашивал он, тыкая пальцем в схему топки.

— В трубу, Архип. Кирпичную, высокую. Тяга должна быть хорошая.

Мы начали жечь уголь. Не тот, древесный, что шел