Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 3 - Ник Тарасов

— Огонь! — скомандовал он холодно.

Наши штуцеры ударили почти слитно. Залп разорвал воздух над ложбиной. Сразу трое бандитов вылетели из седел, словно их дернули за невидимые веревки. Остальные завопили, открывая беспорядочную стрельбу во все стороны. Пули защелкали по стволам деревьев, сбивая кору и ветки.

— Бей! — орал главарь, пришпоривая коня прямо на Игната.

Они понимали, что назад дороги нет. Сзади — узкая тропа, забитая телами и испуганными лошадьми. Впереди, да и со всех сторон — мы. Единственный шанс для них был — проломить нашу цепь, смять массой, прорваться через мясорубку.

Я прижался щекой к прикладу. Мир сузился до прорези прицела. В перекрестье попал мужик в заячьем треухе, который пытался перезарядить пистолет на скаку. Я плавно нажал на спуск. Толчок в плечо, облако дыма. Мужик дернулся и сполз под копыта своего коня.

Их осталось с десяток стволов против нашей десятки. Но они были в отчаянии.

Несколько всадников, несмотря на плотный огонь, сумели проскочить линию обороны. Один из наших казаков, молодой парень по имени Степка, вскрикнул и схватился за плечо — пуля зацепила.

— В шашки! — заорал кто-то из бандитов. — Руби их!

Бой мгновенно рассыпался на отдельные схватки. Дистанция исчезла. Теперь всё решала сталь и реакция.

На меня вылетел здоровенный детина с рассеченной бровью. В руке у него был тесак — грубый, тяжелый кусок заточенного железа. Он замахнулся с хриплым рыком, метя мне в голову.

Времени перезаряжать штуцер не было. Я перехватил его за ствол, используя как дубину, и шагнул навстречу, подныривая под замах. Приклад с глухим стуком врезался детине в живот. Он согнулся пополам, хватая ртом воздух, но тесак не выпустил.

Я ударил еще раз — коленом в лицо, чувствуя, как хрустит нос. Бандит опрокинулся навзничь, в жидкую грязь. Я не стал ждать, пока он очухается. Выхватил револьвер и нажал на спуск. Тело дернулось и затихло.

Слева слышался звон стали и матерная ругань. Игнат, отбросив разряженное ружье, орудовал шашкой с пугающей эффективностью. Он не рубил сплеча, как дрова, а колол, делал короткие подсечки, уходил с линии атаки скупыми, экономными движениями. Двое нападавших уже лежали у его ног, третий, тот самый главарь, отступал, дико вращая глазами и пытаясь отбиться саблей.

— Сдавайся, гнида! — прохрипел Игнат, делая выпад.

— Хрен тебе! — взвизгнул главарь и бросил горсть грязи в лицо старому унтеру.

Игнат мотнул головой, на долю секунды потеряв обзор. Этого хватило. Бандит рванулся вперед, метя острием в грудь.

Я вскинул револьвер, но стрелять было нельзя — мог зацепить своего.

— Игнат! — заорал я.

В последний момент Игнат крутанулся на пятке, пропуская клинок в сантиметре от бока, и с разворота, страшным ударом эфеса в висок, свалил противника. Тот рухнул как подкошенный.

Бой стихал так же быстро, как и начался. Оставшиеся в живых бандиты, видя, что главарь повержен, а половина отряда лежит в грязи, побросали оружие. Кто-то пытался уползти в кусты, но казаки быстро их настигли.

— Вязать! — скомандовал Игнат, вытирая кровь с рассеченной щеки (видимо, всё-таки зацепило шальной щепкой или камнем). — Живьем брать, кто шевелится!

Я огляделся. Ложбина напоминала бойню. Лошади, потерявшие седоков, жались к деревьям, дрожа мелкой дрожью. В воздухе висел тяжелый запах пороховой гари и смерти.

С нашей стороны было двое раненых. Степке прострелили плечо, еще одному казаку, Митьке, рассекли руку саблей. Серьезно, но жить будут. У бандитов дела обстояли хуже. Восемь трупов. Четверо тяжелораненых, которые вряд ли доживут до утра. Трое сдались, бросив оружие.

Я подошел к главарю. Он лежал ничком, слабо шевелясь. Удар Игната был крепким, но череп у этого борова оказался еще крепче.

— Поднимите его, — приказал я.

Два казака рывком поставили бандита на колени. Он мотал головой, пытаясь сфокусировать мутный взгляд. Кровь текла из уха, заливая воротник.

— Кто такой? — спросил я, наклоняясь к его лицу. — Кто послал?

Он сплюнул кровавую слюну мне под ноги.

— Пошел ты…

Игнат шагнул вперед и без замаха, коротко и жестко ударил его под дых. Бандит скорчился, хватая ртом воздух, как рыба на берегу.

— Отвечай, когда спрашивают, — спокойно произнес Игнат. — Или я тебе сейчас пальцы по одному ломать буду. Медленно.

— Кто вас нанял? — Повторил я вопрос.

Бандит поднял глаза. В них уже не было той бешеной злобы, только тупая боль и обреченность.

— Никто… — прохрипел он. — Сами мы.

— Врешь, — я покачал головой. — Пятнадцать рыл с оружием, и все сами по себе? В лесу, в обход постов? Кому лапшу вешаешь?

— Сами! — выкрикнул он с отчаянием. — Слышали мы… слухи ходили. Что золотишко вы моете богатое. Что обоз шлете в город постоянно. Вот и решили… перехватить.

— Откуда про обоз то знали? — надавил я.

— Дык… следили мы. Неделю уже в лесу сидим, за постами вашими наблюдаем. Видели, как телеги пустые на «Змеиный» пошли. Смекнули, что обратно груженые пойдут. Думали, по-тихому возьмем…

Я выпрямился, глядя на Игната. Тот лишь пожал плечами. Похоже на правду. Обычные стервятники, решившие поживиться на чужом труде. Просто шваль, сбившаяся в стаю.

— Значит, сами, — повторил я задумчиво. — Решили, что мы здесь лопухи, да? Что посты у нас для красоты стоят?

Бандит промолчал, опустив голову.

— Что с ними делать, Андрей Петрович? — спросил Игнат, кивая на пленных. — До города тащить? Или здесь… по закону военного времени?

Я посмотрел на этих людей. Грязные, оборванные, злые. Они пришли убивать нас ради золота. Если бы не радио, если бы не Сенька на посту, они бы перерезали охрану обоза, убили бы возчиков, может, и до самого прииска добрались бы. Жалости к ним не было.

Но мы строили здесь не просто артель. Мы строили порядок.

— Раненых перевязать, — сказал я жестко. — Кто может идти — связываем и гоним перед лошадьми до «Лисьего хвоста». Там в подпол. Потом сдадим уряднику. Пусть каторгой искупают. А трупы…

Я обвел взглядом поле боя.

— Трупы в овраг. И камнями завалить. Чтоб волки не растащили.

— А с этим? — Игнат кивнул на главаря.

Тот смотрел на нас исподлобья, ожидая приговора.

— А этот нам еще пригодится, — сказал я. — Он может знать и про лесные тропы и про то, кто еще в округе зубы на нас