Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 3 - Ник Тарасов

В «радиорубке» было тихо. Анюта сидела за столом, выпрямив спину, руки на коленях. Увидев губернатора, она вскочила и сделала книксен.

Есин оглядел комнату. Банки с кислотой, мотки проводов, странные приборы на столе, уходящий в потолок кабель. Это не было похоже на шпионское гнездо. Скорее — на лабораторию безумного профессора.

— И что это? — спросил он, указывая тростью на приемник.

— Это, Петр Кириллович, радио. Телеграф, только без проводов.

— Без проводов? — губернатор хмыкнул. — Воронов, я читал про опыты с телеграфом. Но там речь шла о сотнях саженей. А вы хотите сказать, что связали свои прииски… как? По воздуху?

— По эфиру, ваше превосходительство. Вот эта штука, — я коснулся ключа, — посылает искру. Искра рождает волну. Волна летит над лесом и ударяет в такой же прибор на другом конце.

Есин подошел ближе, разглядывая когерер.

— И как далеко она летит?

— До «Змеиного» — восемь верст. До поста на тракте — пять. Именно оттуда мне сообщили, что ваша карета свернула к нам.

Губернатор посмотрел на меня с нескрываемым изумлением.

— Вы знали, что я еду, за час… — пробормотал он. — Боже мой. Это же… Воронов, вы понимаете, что это значит для военного дела? Для управления губернией?

— Понимаю. Поэтому и молчал. Народ у нас темный, Петр Кириллович. Сожгут. Или, того хуже, болтать начнут, и секрет уйдет за границу. А я хочу, чтобы это работало здесь. На благо России.

Есин медленно кивнул. Его скепсис таял, уступая место прагматизму государственного мужа.

— Покажите.

— Анюта, — скомандовал я. — Запроси «Змеиный». Код 99.

Девочка села за стол. Её рука легла на ключ.

Щелк! Щелк! Щелк!

Треск разряда заставил губернатора вздрогнуть. Синяя искра метнулась в разряднике.

Тишина. Секунды тянулись, как резина.

И вдруг приемник ожил.

Дзынь-тук. Дзынь-тук.

Молоточек ударил по трубке, звонок звякнул. Ритмично, четко.

Есин подался вперед, глядя на маленькое чудо механики, как ребенок на фокусника.

— Они ответили? — спросил он шепотом.

— Да. Подтвердили прием.

— Невероятно… — он выпрямился, глядя на меня уже совсем другими глазами. — Восемь верст. Мгновенно. Воронов, вы опасный человек.

— Я полезный человек, Петр Кириллович. Пока я на вашей стороне.

— А вы на моей стороне? — он прищурился.

— Я здесь живу. Я здесь строю дороги, мосты, лечу людей. Мои интересы — это порядок и процветание края. А значит — ваши интересы. Эта сеть, — я обвел рукой комнату, — позволяет мне держать в кулаке всё: от добычи золота до поимки разбойников.

Есин прошелся по чердаку, заложив руки за спину. Я видел, как в его голове крутятся шестеренки. Он оценивал риски и выгоды. Разоблачить меня? Отобрать игрушку? Запретить? Глупо. Я приношу доход казне, я держу порядок в уезде.

— Значит, «громоотводы»… — усмехнулся он. — Хитро. И кто еще знает?

— Мои люди. И теперь — вы.

— Хорошо, — он резко повернулся ко мне. — Пусть остаются громоотводами. Для всех. Официально я ничего не видел. Но, Андрей Петрович…

Он подошел вплотную, и его голос стал стальным.

— Если в губернии случится бунт, или, не дай Бог, война… Эта сеть переходит в мое распоряжение. Безоговорочно.

— Разумеется, — я кивнул. — Я патриот, ваше превосходительство.

— И еще. Я хочу, чтобы вы протянули эту вашу… паутину до города. До моей канцелярии. Скрытно.

Я едва сдержал улыбку. Он попался. Он не просто принял правила игры, он захотел стать игроком.

— Это будет сложно, Петр Кириллович. Расстояние большое. Нужны промежуточные станции. Но… я подумаю.

— Думайте, Воронов. Думайте. Казна поможет, если надо. Только скажите что нужно — обеспечу. Но тихо.

Мы спустились вниз. Чай уже остыл, но беседа пошла совсем в другом русле. Мы говорили не как чиновник с купцом, а как партнеры. Есин расспрашивал о деталях, о возможностях, о том, можно ли передавать голос (я честно сказал, что пока нет).

Когда он уезжал, уже в сумерках, он пожал мне руку. Крепко.

— Вы удивили меня, Андрей Петрович. Редко кому это удается. Берегите свои «громоотводы». И… жду вас в Екатеринбурге через месяц. Обсудим городской проект.

Карета тронулась. Я стоял на крыльце, глядя ей вслед, и чувствовал, как с плеч свалилась гора.

— Уехал? — спросил Степан, появляясь из тени. — Не арестовал?

— Нет, Степан. Мы его завербовали.

— Кого? Губернатора⁈

— Да. Теперь он наш соучастник. А это, брат, самая надежная крыша.

Глава 20

Степан поперхнулся воздухом, его брови поползли вверх, грозя слиться с линией волос.

— Кого? Губернатора⁈ Андрей Петрович, побойтесь Бога! Это ж… это ж первое лицо в губернии! Как можно его… завербовать?

— Можно, Степан. Если предложить ему то, чего у него нет. Власть — это не только мундир и печать. Это знание. И теперь он наш соучастник. А это, брат, самая надежная крыша.

Мы прошли в дом. В гостиной ещё пахло дорогим табаком Есина и остывшим чаем. Я плеснул себе наливки, чувствуя, как тепло разливается по жилам.

— А скажи-ка мне, Андрей Петрович, — Степан присел на край стула, всё ещё не веря в благополучный исход, — о чём вы там шептались, когда с чердака спустились? Я видел, он на карту смотрел, кивал. Неужто про наши «громоотводы» всё выспрашивал?

Я покачал головой, садясь в кресло и вытягивая уставшие ноги.

— Про «громоотводы» мы всё решили наверху. Он принял правила игры. Но внизу… внизу, Степан, мы говорили о вещах потяжелее. О металле. О паре. О будущем.

Степан нахмурился, пытаясь уловить ход моих мыслей.

— О паре? Вы про баню, что ли?

— Про силу, Степан. Про настоящую силу.

Я встал и подошел к карте, висевшей на стене. Той самой, где были отмечены наши прииски, дорога и мост.

— Есин, конечно, был впечатлен радио. Но он человек государственный, ему масштаб нужен. Картинка. И я ему эту картинку нарисовал. Я показал ему планы, Степан. Не на завтра, а на пять лет вперед.

— И что там? — управляющий подался вперед.

— Паровые машины, — я ткнул пальцем в район «Змеиного». — Я объяснил ему, что золото — это, конечно, хорошо. Золото наполняет казну. Но золото кончается. А промышленность — остается. Я сказал ему, что хочу поставить здесь,