Секретарь - Ал Коруд

улицу. Нарядные, парни в пиджаках, девчонки в платьях. Тепло и солнечно. Перед глазами сплошное дежавю. Второй раз стать выпускником школы это даже интересно. Только сейчас я относительно точно знаю, что следует делать. И уже в предвкушении дальнейшей жизни. Обнимаюсь с родителями и убегаю к своим. Внезапно в толпе появляется рыжий огонек и прорывается ко мне. Маргарита скромно целует меня в щечку, зато я довольно нескромно ее обнимаю. Мы месяц после того раза не виделись, затем столкнулись случайной в библиотеке, оба засмеялись и больше не расставались. Я понял после страха очередной смерти, что жизнь слишком коротка, чтобы ее отталкивать. Осмелел, короче.

Илья шипит:

— Она здесь зачем?

Понятно, почему он задает вопрос. У Соколовой глаза по пять копеек. Тех самых больших, советских. Она не в курсе, что я встречаюсь со студенткой пединститута.

— Извини, так вышло. И я уже не школьник. Ты, кстати, так же.

Верховцев поворачивается и снизу вверх растерянно смотрит на меня. В его глазах заметны метаморфозы, что происходят в голове. Эти ребята еще не задумывались, что все… Они уже другие. Кто-то из парней через год будет бегать в сапогах, некоторые девушки выйдут замуж, а может быть и родят. Единственно, что верно: мирное небо над головой и стабильность. Трудно представить подобную эпоху на Руси, когда будущее виделось предельно ясно и счастливо. И каждый год оправдывал ожидания. Еще бы люди позднее могли такое забыть несмотря на тонны вранья. Сделайте лучше, потом поговорим.

Как бы то ни было, мы молоды и счастливы! Такие моменты редки нашей жизни, мы толпимся в сквере и активно обсуждаем, кто и куда дальше пойдет. Самые ушлые уже разливают винишко, могли бы дождаться вечера. Марго вьется около меня, я замечаю на себе искривлённый взгляд Сан Саныча. Хорошо, что он мне уже не нужен. Другом быть перестал.

— Не забыл, что завтра у нас репетиция?

— Нет. Ты с ребятами говорила?

— Вот как раз должны подойти. Я не знала, что ты у нас еще и поэт-песенник.

— Мелодия не моя. Где-то слышал.

— Мне тоже показалось, что американская. Но стихи классные.

— Во сне приснились.

Мы готовим сюрприз на свадьбу Пермякова и Лиды. В апреле те так дособирались, что банально не попали в очередь. Есть такая дурацкое суеверие у русских молодоженов: Жениться в мае — после маяться. Вот поэтому все спешат успеть в апреле, а ЗАГСы не резиновые. Чтобы просто расписаться, административных ресурсов Пермякова еще хватило, но подвинуть кого-то в очереди так невозможно. Май категорически отвергла Лидия. Такая вот столичная журналистка оказалась. Но женщины частенько иррационально суеверны, поэтому из них выходят хорошенькие ведьмы.

Так что Василий уехал в Москву устраиваться, а Лида осталась закрывать долги. Она ведь еще не отработала до конца, но после изменения семейного положения, ей разрешат уехать в столицу. Был у советского образования такой выверт: после окончания учебы выпускников распределяли по всей стране. Закоулки Рожины нуждались в учителях, врачах и прочих специалистах. Кто-то уезжал и оставался навсегда. Интересная работа часто ценилась больше, чем постоянное место жительства. Так и оказались сотни тысяч русских специалистов вдали от родных пенатов. Еще один минус советской политики. Но кто же знал, что мы уже не едины.

Так что свадьбу перенесли на июнь, потом Вася был занят, и вот дата назначена на послезавтра. Так что с бала на бал. А после меня ждут в деревне, дел там накопилось. Родители меня на посадку картофана не дергали, сейчас надо отработать. Да и отдохнуть охота немного. Парней повидать, девчат. Ха-ха. Я уже не какая-нибудь школота. За год вырос в объеме плечей, стал смелее и отчаянней.

— Спасибо, Степа, век помнить буду! — Илья жмет руку искренне, но в нем сейчас бродит хмель.

Мы вышли перекурить, вернее, проветриться. Основная программа кончилась, остались танцы и прогулка по ночному городу. Многие только сейчас поняли, что мы расстаёмся навсегда. Во всяком случае в том виде, каком сидим здесь. Часть нас уедет, кто-то за несколько лет самовыпилиться или погибнет от несчастного случая. Другие разбегутся по закоулкам собственной судьбы. Останутся лишь друзья, да и то не факт. В студенчестве жизнь бьет ключом и здорово отвлекает.

— Да не за что, Фима.

— Не перебивай! Я же видел, как ты пересилил свой страх. Помнишь, говорил раньше — что боишься что-то сделать не так. Как тебя воспримут остальные. Смущался не по делу. Да?

Ничего себе откровения! Об этом я, естественно, не ведал. Какие, однако, у Несмеянова были загоны. Тут психологией попахивает. А ведь умный пацан был. Надеюсь, следующая судьба у тебя получится лучше.

— Было.

— Вот видишь! Потом враз и все поменял! Сбросил шкуру теленка и стал львом, и все у тебя наладилось. Эх, — Илья загрустил, — мне бы так.

— Ты чего, друг⁈ — я бью его по плечу. — Не надо грустить! У тебя красивая девушка, впереди институт. Ты много работал над собой. Вспомни, как висел сарделькой на турнике. А сейчас!

Верховцев оживает, глаза светятся. Пьяный дурман спадает.

— Ты прав, Степа. И я смог. Наверное, во мне меньше заложено.

— Ты еще просто не знаешь сколько. Никто не помешает тебе развиваться и дальше.

Появляется недовольная Светка.

— Мальчики, там танцы медленные начались, а вы тут прохлаждаетесь.

Меня неожиданно ангажировала Ростикова. Она успела выпить и потому смела, прижимается ко мне вплотную. Тонкое платье дает прочувствовать все прелести девичьего тела. Фигура у нее определенно есть. В глазах толстенный такой намек на обстоятельства, но я не ведусь. У меня уже нет страха, просто понимаю последствия. Она же дурочка, вообразит себе непонятно что, не разгребу. А мне тут жить.

— Обними меня покрепче.

— На нас смотрят.

— Чем я хуже рыжей оторвы? Грудь у меня больше.

— Ты сравнивала? — ляпяю я.

— Можешь и ты сравнить.

Ёк макарёк, как сложно в такую минуту совладать с собой. Галка недурна и смотрит с нескрываемым вожделением. Видимо, вообразила себе, что без Наташки у нее есть шансы. Но я знаю, что это очередная «медовая ловушка». У нее на меня планы. Дашь слабину и не отстанет. Так что извиняй, Галка. Все не так просто. С прогулки я также от греха подальше смылся пораньше. Шел домой один и размышлял. О прошлом и будущем. Ведь я его могу изменить. Зачем? Да просто так. Потому что могу. Ха-ха.

Вот вроде самые тяжелые испытания позади: жуткий забег подготовки и сами экзамены, затем выпускной с прогулкой до утра, но все равно кому-то я потребовался спозаранку.