Сто жизней Сузуки Хаято - Мария Александровна Дубинина

Они с Ишинори тоже затесались в толпу и издали наблюдали за общей молитвой: Хаято – с любопытством и легким благоговением, Ишинори – с серьезностью и настороженностью. Хаято подумал уж, что он боится Саяку, но вспомнил, как тот смело встретил болотного бакэмоно лицом к лицу и не дрогнул.

– Ками не поможет, – тихо сказал Ишинори. – Зря стараются.

– Почему же? – удивился Хаято шепотом. – Разве он не должен защищать всех жителей деревни?

– Проклятие сильнее.

– Откуда тебе знать? – почему-то обиделся Хаято, одним глазом наблюдая, как их родители вместе с остальными склоняются перед хокорой. – Ками – это ведь боги на земле.

– Ну не совсем и боги, юноша, – вдруг раздался за спиной незнакомый голос, – и не со всем они могут справиться. Так о каком проклятии вы тут говорили?

Хаято круто развернулся и дернул Ишинори назад, заслоняя собой. Заложив руки за спину, перед ними стоял молодой мужчина в фиолетовом повседневном суйкан, заправленном в шаровары сашинуки, и держал фонарь, внутри которого вместо огня метались необычно яркие светлячки. Волосы у мужчины свободно лежали на спине, ничем не собранные и не покрытые. Но больше всего Хаято удивили глаза – такие же ярко-зеленые и будто светящиеся, как и огоньки в бумажном фонаре. С бледной кожей и угольно-черными волосами он был похож на горё[33].

– Вы кто такой? – дерзко спросил Хаято, тесня Ишинори ближе к односельчанам. – Чего бродите тут посреди ночи?

Незнакомец рассмеялся, и светлячки в бумажной клетке затрепетали в такт негромкому смеху.

– Я? Всего лишь скромный оммёдзи, поселившийся на вашей горе.

– Оммёдзи? – Ишинори опасливо выглянул из-за спины Хаято. – И вы умеете снимать проклятия?

– Получается, что умею.

Ишинори вышел полностью и склонился перед мужчиной.

– Прошу! Помогите Саяке-сан!

И пусть они стояли в стороне, вскоре привлекли к себе внимание. Оммёдзи переговорил со свидетелями приступов Саяки, потом посмотрел ее саму и попросил оставить его с женщиной наедине для проведения особого ритуала. Про оммёдзи в народе ходило много слухов, так что перечить никто не решился. Да и к чему, если будто само небо послало им на помощь такого человека? Всем известно, что оммёдзи предпочитают столицу, встретить одного из них в глуши именно в нужный момент – это ли не везение?

Люди начали расходиться, и тут оммёдзи вскинул руку.

– Мне понадобится помощник. Он подойдет.

Тонкий палец указывал на Ишинори, а тот застыл на месте, не зная, подчиниться или нет. Тогда Хаято толкнул его в плечо и прошипел на ухо: «Иди!» Ишинори несмело шагнул вперед и оглянулся. На него смотрели, кажется, совершенно все, и Хаято почувствовал гордость за друга, не зная еще, что именно этот случай одновременно и откроет им в будущем новый путь, и даст начало очередному витку слухов и шепотков, которые Хаято кулаками заталкивал в глотки особо языкастым ровесникам.

Да только со взрослыми он ничего поделать не мог.

Ишинори ни словом не обмолвился о том, что происходило ночью возле святилища, но вернулся ближе к рассвету и сообщил радостную весть – с Саякой теперь все хорошо. Но с тех пор оммёдзи с горы начал чаще наведываться в деревню, покупал продукты или выменивал их на амулеты. Хаято вскоре узнал, что зовут его Куматани Акира, а уж после подслушал от родителей, что явился этот Куматани прямиком из Хэйан-Кё, а уж почему ему там не жилось, никто не ведал. Странный он был немного, впрочем, Хаято прежде не встречал людей, способных поместить цурубэ-би[34] в фонарик вместо свечи и умеющих изгонять проклятия и разговаривать с ёкаями. И уж точно он не представлял, как можно жить одному на горе. Вдруг там обитает злая оуни[35], покрытая волосами, или еще кто пострашнее? Этот Куматани Акира, должно быть, очень смелый человек и очень сильный, если не боится ни ёкаев, ни демонов. Хаято хотел бы стать таким, чтобы совсем ничего не бояться.

Он разговаривал об этом с Ишинори, но тот больше отмалчивался, и становилось даже как-то обидно. Они ведь друзья, почти что братья, какие между ними могут быть секреты?

Хаято шел по улице, зло пиная мелкие камешки. Сегодня был тот редкий случай, когда Ишинори покинул двор и понес обед отцу, работающему на строительстве нового дома на другом конце деревни.

Хаято натаскал воды и собирался немного развлечься с ребятами, но тут увидел, что они сгрудились вокруг кого-то и смеются. Поначалу Хаято не придал этому значения, мало ли что их развеселило, а потом вдруг мелькнула на солнце светлая макушка.

– А ну разошлись! – грозно прикрикнул Хаято. – Оставьте его!

Даже парни постарше Хаято уважали, поэтому за грубость не кинулись в драку. Тот, что часто рыбачил вместе с Хаято, ткнул в понурого Ишинори грязным пальцем.

– Чего ты с ним возишься? Видел, как на него колдун с горы смотрел, а? Наверняка же от седого все беды пришли в деревню.

– Точно-точно, – поддакнул толстопузый мальчишка с плоским лицом. – Я видел, как он что-то давал Саяке-сан, а после она, ну… Змеями плеваться начала.

– Это было для ребеночка… – тихо произнес Ишинори, но его никто не услышал, только Хаято.

– Совсем ум проел? – взбеленился он. – Саяку прокляли! Про-кля-ли.

– А мы тебе о чем? Брось, – старший немного успокоился и стал смелее, – вы же даже не родня. Гляди, ну вылитый же ёкай, не то что мы…

Договорил он за миг до того, как кулак Хаято впечатался ему в нос. И понеслось! Хаято силы не жалел, всыпал обидчикам друга по первое число, но и сам был бит. На шум вышли старики из ближайших домов, драчунов разняли и отругали. Хаято и Ишинори вернулись к себе. Ёко куда-то ушла, и Ишинори взялся за раны Хаято.

– Да ничего страшного, заживет, – отмахивался тот, упрямо стискивая зубы, когда Ишинори мокрой тряпицей водил по свежим ссадинам. Злость еще гуляла в крови, Хаято рвался обратно, наподдать всем, кто плохо отзывался об Ишинори или о нем, но все уже давно разошлись.

– Зачем ты в драку полез? – вздохнул Ишинори и опустил лицо. – Может, они правы?

– Да как же правы?! – снова взвился Хаято. – Как правы?! Они тебя ёкаем обозвали!

– И что? – Ишинори закончил промывать следы разборок и принялся заваривать водой из чайника над очагом травяную труху из своих запасов. Хаято прежде любопытствовал, что это и зачем, но ответ всегда получал размытый. – А тебя за глаза дразнят рыжим морским сёдзё[36], но ведь ты не он.

Он аккуратно помешивал настой, и воздух наполнился горьковатым, осенним запахом.

– Это