Ради жизни на Земле - Сергей Александрович Плотников

высокая арочная конструкция — скоростная магистраль для тех, кто не собирался телепать на установленных для нижней части сорока километрах в час. Мало ли зачем может понадобиться попасть на другой конец Рынка не за несколько часов, а минут за двадцать!

Мы же пока никуда не торопились, ехали и осматривались. Причудливое, конечно, место. Реально нельзя было понять, на что смотреть, и также на что смотреть первым.

Представьте себе, что любопытство оборудовано зуммером, и каждый раз, когда вы видите нечто интересное, он начинает попискивать. Так вот, во мне лично этот зуммер вопил настолько непрерывно, что я был вынужден просто перестать обращать на него внимание — а не то я бы и шага не прошел, занимаясь постоянным анализом покрытия шоссе, неба над головой, проезжающих мимо транспортных средств, сидящих в них пассажиров, указателей на рыночных дорогах и материала, из которого они сделаны. Это не говоря уже о торговых участках, мимо которых мы проезжали. Блин, да подростком я бы половину жизни отдал, чтобы получить возможность исследовать любую хреновину, созданную инопланетной разумной расой, — а теперь вот, хоть обмазывайся!

Думаю, мои спутники чувствовали себя примерно так же: как я уже знал, почти все на корабле — кроме, кажется, очень прагматичного Артура и, внезапно, моего подчиненного Энакина, еще в младенчестве уставшего от родительской шизы, — с детства мечтали о том, чтобы отправиться на другие звезды. Соответственно, у нас у всех любопытство отключилось от перегрузки, и мы вели себя почти как обычные мужики, приехавшие на обычный строительный рынок прицениться. Хотя нет, поначалу мы вели себя как деревенщины, привыкшие покупать только тракторы, в продажной зоне салона городских спорткаров… наверное. Понятия не имею, как владельцы тракторов себя там ведут, сам машину уж больно давно не покупал — и ни разу в будущем.

Маша же, которая следовала за нами, по совету местных чиновников приподнявшись над дорогой с помощью антиграва, сохраняла олимпийское спокойствие и воспринимала окружающее как должное.

(Я не ехал в кокпите Маши, потому что мне не хотелось отрываться от коллектива и вообще хотелось побыть тем самым деревенщиной, крутя головой во все стороны.)

К Главной Аллее перпендикулярно присоединялись аллеи поменьше, вдоль каждого располагалась какая-то секция. Мы миновали секцию звездолетов, что породило бурную дискуссию между Чужеславом и Тимофеем, нужно ли пытаться продавать тут «наш» пиратский крейсер. Старпом хотел попробовать, а суперкарго уверял, что в таком состоянии мы его явно продадим только по цене лома, и что гораздо больше пользы он принесет дома.

— Я уже подал Виктору Георгиевичу доклад, — заметил Тимофей. — Раз существуют пиратство, преступность и даже межпланетные конфликты, где гарантия, что кто-нибудь не явится к Земле и не попробует ее… ну пусть не захватить — пусть пограбить? А у нас сейчас практически нет космического флота. Переоборудовать «Веселого Роджера» в наш военный корабль и починить его куда дешевле, чем строить с нуля. А сбывать… Мало того, что хорошей цены не получим, так это почти наверняка и долго. Посмотри сам, вон те корабли, что подальше от главной аллеи, выглядят так, как будто тут уже месяцами стоят!

— Н-ну, пожалуй, — с сомнением согласился Чужеслав.

Я же видел, что Тим совершенно прав. Возле главной аллеи действительно выстроились новенькие, с иголочки (ну или выглядевшие таковыми) летательные аппараты — в основном, небольшие, явно рассчитанные на крохотный экипаж и не слишком далекие перелеты. Все они сверкали свежим покрытием (не думаю, что это краска или лак, скорее, что-то вроде Машиного аблиционного слоя), вокруг многих ходили покупатели — или лазали по ним. Зато в глубине секции, дальше от Главной аллеи, виднелись куда более хламоподобные машины, которые также чем дальше, тем делались больше. Совсем у горизонта смутно высились в туманной дымке и вовсе гороподобные звездолеты. Как они их приземлили — и главное, зачем? Ясно же, что такие невероятные монстры должны собираться на орбите!

Естественно, поскольку все, кроме Фея, имели техническое образование (в случае Артура — среднее специальное), и просто все, не исключая нашего психолога, участвовали в недавней починке «Гагарина», немедленно завязалась бурная дискуссия о видах и моделях окружающих нас космических кораблей. Наверное, мы бы даже свернули к обочине и остановились, чтобы спокойно доспорить, но следующей была секция атмосферного транспорта, потом — наземного транспорта…

Часа через три, за которые мы продвигались по Главной аллее с черепашьей скоростью и нас обогнала даже буквальная черепаха (огромная и бронированная по самое не балуйся, то ли инопланетянин такой, то ли чей-то транспорт), Маша сказала:

— Господа, мне, конечно, очень интересно вас слушать, но капитан Сурдин просил не задерживаться на планете дольше пяти часов для первого раза. Кроме того, напоминаю вам, что доктор Беркутов и господин Шарма очень просили вас взглянуть на секцию «Внерасовой медицинской помощи», и капитан также выделил это как один из приоритетов…

Для речи Маша пользовалась маленьким дроном с динамиком, который отправила с нами в машине (своего дронного модуля у Маши не было, так что мы приспособили для нее гагаринские). Могла бы сказать и просто вслух, но тогда ее голос прогрохотал бы над всем рынком.

— Ой, точно, Маш, прости, — я почувствовал себя реально сконфуженным, как мужик, засидевшийся с друзьями в гараже, пока его женщина ждет. — Спасибо, что напомнила.

— Действительно, что это мы… — пробормотал Чужеслав. — Хорошо хоть, осматривать ничего не пошли! А то нам бы точно что-нибудь впихнули.

— Если вы не заметили, я вас три раза удерживал от того, чтобы выйти из вездехода и пойти прицениться к какому-то аппарату, — сообщил Фей. — А то бы да, пожалуй, привезли бы что-то домой на буксире.

— Если это не живое, то ничего, — весело заметил Чужеслав. — Ладно, пойдемте, что ли, медицинскую секцию глянем, в самом деле! Утомили нашу даму…

— Нет, правда, мне было интересно, — весело возразила Маша. — Такие милые рассуждения об аэродинамике и эргономике! Приятно оказаться в компании, которая так хорошо понимает женскую душу!

А, ну да. Если переводить на земные гендерные аналогии, я не в «гараже» сидел все это время, а с умным видом обсуждал с друзьями сравнительные достоинства разных фасонов туфель и сочетаемость цвета сумочки с цветом губной помады. Только почему Маша сама не участвовала в беседе?

Я так у нее и спросил.

— Я же говорю, вы такие милые, — мечтательно сказала жена. — Зачем я буду портить вам удовольствие и читать лекции, как все на самом деле?

Что ж, логично.

* * *

Медицинская секция располагалась в огромном крытом павильоне, размером с десяток ангаров сразу.