Путешествие на Запад с автоматом - Андрей Олегович Белянин

Что, разумеется, вовсе меня не устраивало. Во мне все еще теплилась надежда побыстрее разрулить вопрос с доставкой святых текстов из Индии в Китай, после чего свалить на историческую родину во времени и пространстве.

Я отступил к белому коню, печально опустившему морду, и мы с Юлуном осуждающе смотрели на развернувшееся перед нами безобразие. Все-таки животные более миролюбивы, чем люди. Ни один волк не объявит геноцид овцам, ни один орел не даст клятву не спать, пока не уничтожит всех ласточек, ни одному нетрезвому лосю не взбредет в башку объявить мышам войну на уничтожение!

По факту воюем только мы, люди. А смысл? Деньги, власть? Скука…

Глава двадцать шестая

«Мудрый муж верит своей жене, но знает пароль от ее смартфона»

(китайская поговорка)

Вот вроде бы любой дурак понимает, что если он чего-то не знает, то это его личная проблема, а никак не окружающих. Речь о законах. Как бы вы сами их ни интерпретировали, но закон всегда будет в приоритете над частным мнением. Поэтому, пожалуйста… не нарушайте!

— Ты прав, добрый монах, — неожиданно раздался нежный голосок слева. — Мне тоже больно видеть, как мой любимый муж тратит время и силы на бессмысленную борьбу. Ведь, по большому счету, учение Будды бессмертно…

Я очень осторожно скосил глаза. Рядом со мной, едва не касаясь моего левого рукава своим правым, возникла вполне себе симпатичная девушка с рыбьими глазами. Она была одета в сине-зеленые одежды, в ее прическе сверкали перламутровые нити.

— Как мне можно к тебе обращаться, святой монах?

— Здесь меня зовут Ли-сицинь, — смутился я, краснея до ушей. — Но мама называла меня Антон, Антоша…

— Утон? Ау-тош?..

— Ли-сицинь, — в очередной раз уныло сдался я. — Но с кем имею честь, так сказать?

— Со мной ты ничего не имеешь! Я благородная женщина, и я замужем, — почти обиделась незнакомка, но так же быстро опомнилась: — Прости меня! Мой дух взволнован. Твои ученики побили моего отца, и теперь он лежит, страдая, в своей постели из жемчужин. Мой муж, его зять, по прозвищу Девятиглавый сейчас, как дурак, машет мечами, хотя исход схватки предрешен, и он сам это знает…

— Я вас понимаю. Даже сочувствую, но что делать-то?

— Вот. — Девушка передала мне с рук на руки крохотный золотой сундучок, размером не больше табакерки. — Здесь хранится пепел Будды, который заставлял пагоду сиять. Мой отец, пролетая, сразу понял, что никакой плащ Нефритового императора не мог бы дать такого неземного света. И мой муж, тайно собрав пепел Будды с тринадцатого этажа, украл его! А глупые монахи и горожане даже не знали, каким богатством обладали…

Я ничего не понял, но сундучок забрал. И кстати, спасибо сказал от всей души. Потом разберемся, но сейчас драка потеряла всякий смысл, потому что мы уже победили. Украденное сокровище было у меня, можем сваливать, так же, да?

— Но молю тебя, благородный Ли-сицинь, упроси своих учеников отпустить моего глупого мужа и не чинить бед моему раненому отцу! Будь милосерден, прости нас…

— Как вас зовут?

— У меня никогда не было своего имени. — Девушка опустила глаза. — До замужества меня звали Прекрасная дочь Вань-шэня, после бракосочетания я стала Достойной женой Девятиглавого.

— Мрак…

— Увы…

— Разумеется, мы с ребятами сделаем все, чтобы вам помочь, — твердо пообещал я и, помахав рукой Сунь Укуну, громко прокричал: — Прекращаем драку! Золотое сияние у меня! Всем спасибо за участие, всем пока!

И да, к моему немалому изумлению, не только моя банда отступила, но и все водяное войско послушно развернулось назад, в озеро. Кроме одного. Его! А именно — Девятиглавого, которому почему-то сегодня, казалось, неймется больше всех…

— Женушка моя, ты ли отдала нашему врагу драгоценное сокровище?

— Прости меня, возлюбленный муж мой, но ты завладел им неправедным путем. Я же лишь хотела предотвратить бессмысленное кровопролитие, ведь никто не может победить Мудреца, равного Небу! Он бы убил тебя.

— А если нет? Если бы мы победили, тогда что, тупая ты тварь?! — заорал он во все девять ртов. — Даже небеса не ограничат меня в праве свершить над тобой суд! Становись на колени, изменщица…

Я вдруг заметил, что все мои друзья, равнодушно пожав плечами, расходятся в стороны. Э-э, что тут происходит?

— Учитель, — деликатно прокашлялся Ша Сэн, — мы не можем запрещать ему наказывать свою жену. Перед всеми богами она его собственность.

— Наш брат-рыба прав, — поддержал Чжу Бацзе. — Его женщина, его право. Она отдала тебе благословенное сияние, чтобы прекратить войну? Это очень хороший поступок для нас, но плохой для ее мужа. И теперь если ты вмешаешься, то будешь виновен по всем китайским законам.

— Даже сама Гуаньинь не защитит тебя, о Ли-сицинь. — Прекрасный царь обезьян попытался поймать меня за рукав, но я вырвался.

— Смотрите все: люди, бесы, боги! Я свершаю свое законное право на наказание непокорной жены, нарушившей свой супружеский долг. — Изрядно побитый Девятиглавый тем не менее нашел в себе силы занести два меча. — Если же хоть кто-то посмеет противиться власти мужа над женой, да будет он проклят Небом!

В наступившей тишине очень четко был слышен характерный щелчок взведенного мной автомата. Когда взгляды всех присутствующих сошлись на мне, я закрыл девушку спиной и честно сделал предупреждающий выстрел вверх. Народ чутка присел.

— Она остановила войну. И ее никто не тронет. Следующая пуля будет четко в цель, а стрелять я умею, поверьте.

Какое-то время все молчали. Потом мятежный Сунь Укун, вновь взявшись за золотой Цзиньгубан, молча встал рядом. За ним шагнул мрачный Ша Сэн, и к нему поспешил толстяк Чжу Бацзе. Белый конь Юлун также встал за нами, грозный и непоколебимый, как Белая скала в Крыму, под Ялтой.

Девятиглавый драконий зять, не опуская мечей, посмотрел на нас со всем возможным презрением:

— Ну и дураки же вы все! Купились на дешевые слезки расчетливой дряни! Эта грязная девка предала меня, своего возлюбленного мужа, но так же точно предаст и вас.

— Какие сложности? Оформляем развод и раздел имущества, — жестко предложил я, держа его на мушке. — Но убить ее я вам не позволю.

— Ты? Глупый монах, да что ты можешь мне сделать? Еще раз издашь гром из своей железной трубы?! Прочь с дороги — или, клянусь, сами боги покарают вас всех, а я разберусь с…

Грохнул выстрел. Один. Никто