Дом номер тридцать - Екатерина Евгеньевна Алешина

Она сама не заметила, как стала повторять про себя молитву, которую учила с бабушкой в детстве. Сначала робко и неуверенно, а после – шёпотом вслух:

– Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, Иже везде сый и вся исполняяй, Сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша.

«Не слова обладают силой, а говорящий их», – вспомнились Лере наставления бабушки. Она набрала воздуха в грудь и со всей возможной уверенностью произнесла молитву в полный голос.

Отец Фёдор глянул удивлённо и тут же одобрительно кивнул. Они вместе продолжили голосить на разные лады, удивительным образом не сбивая друг друга.

Лера ощутила, как отступает страх.

Буквально на глазах Даша утихомирилась. Отец Фёдор осенил её крестным знамением. И вдруг девочка заверещала не своим, низким, чужеродным голосом:

– Больно мне, больно! Перестань! Чего кишки мне крутишь? Хвост уже отвалился. Хватит! Не то башку тебе откушу.

Лера обомлела, отдёрнула руки. Никита не удержал рухнувшую на пол тётю Зою.

А отец Фёдор только поморщился и продолжил. Лицо его покраснело от напряжения, но он не выказывал слабости. Лера взяла себя в руки и присоединилась к святому отцу.

Даша зашипела, прокричала несколько неприличных ругательств, а потом всё смолкло. Щёки девочки приобрели румянец. Жуткий взгляд сменился испуганным детским. Даша кулём повалилась на пол и через пару секунд захныкала совсем по-детски. Слёзы покатились у неё из глаз. Девочка непонимающе, затравленно озиралась по сторонам. К ней подскочила тётя Зоя, принялась успокаивать. Отец Фёдор незаметно выдохнул. От Леры это не укрылось.

Позже Даша уснула прямо на скамье у стены, уткнувшись щекой в Лерино плечо. В церковь стекался народ, близилась утренняя служба. Отец Фёдор отвёл тётю Зою в сторонку и долго беседовал с ней вполголоса. Никита расхаживал из стороны в сторону, не в силах успокоиться. Лера ничего не чувствовала, будто события ночи вытянули из неё все силы. Мысли вяло ворочались в сознании, смутное беспокойство не отпускало девушку.

Хотя к Даше вернулись прежние детские черты, Лера не могла успокоиться. Ей казалось, что выиграна лишь малая битва, но не война. Она пыталась внушить себе, что опасения напрасны. Но внутренний голос подсказывал: нет.

Отец Фёдор сообщил, что для верности лучше повторить обряд. Договорились, что он наведается вечером.

Никите пришлось нести спящую девочку домой на руках.

Глава 37

Дом встретил удивительной тишиной, даже привычные сквозняки не шумели в пустых коридорах. На глаза не попался никто из соседей. Все обитатели второго этажа плелись уставшие, осунувшиеся. «Все, кроме Галины Фёдоровны, – подумала Лера. – Хватится ли её кто-нибудь теперь?»

Сонную Дашу уложили на диван. Лицо её порозовело и выглядело теперь совсем как в тот день, когда девочка играла с Лерой в морской бой. А тётя Зоя, напротив, сама на себя не походила. Она была бледна и напугана. Измождённое лицо, казалось, стало старше лет на десять. Лера сочувствовала соседке. Она не слышала, что говорил ей отец Фёдор, но не сомневалась: священник сказал правду.

Лера сделала для тёти Зои и Никиты чай. Соседке пришлось померить давление. А Никита буквально клевал носом.

После непродолжительной возни на кухне тётя Зоя сказала:

– Идите, отдохните. Даша спит, и я тоже лягу.

– Вы уверены? – спросил Никита.

– Может, с вами остаться? – добавила Лера.

– Уж если что, позову, – отмахнулась соседка.

Никита повёл Леру к себе. Она не спорила, хоть и чувствовала настойчивое присутствие Игемона. «Полежу немного, пока не уснёт, и пойду к себе», – решила девушка. Она опасалась расспросов и не хотела говорить, особенно о коте.

На удивление Никита, сбросив обувь, сразу завалился на кровать. Лера устроилась рядом. Парень подмял её под себя, прижавшись всем телом. За окнами вовсю светило солнце. Его косые лучи пробивались в комнату, окрашивая золотом стены.

Чувствуя тепло Никитиных объятий, Лера прикрыла глаза. Донимали разные мысли. Девушка всё думала о бабушке. «Что ты сделала? Как победила?» – посылала она мысленный вопрос в пустоту. Лере виделось, как мёртвая восковая рука поворачивается, указывая в угол комнаты. «Что? Что ты хотела сказать?» Тогда со страху Лера ничего не поняла. А теперь видение не давало покоя. «Должно же это что-то значить?» – размышляла она.

С этими мыслями Лера не заметила, как задремала. Во сне неразрешённый вопрос приобретал причудливые формы. Девушка снова сидела перед трельяжем, как во вторую ночь. Боковые створки двигались сами по себе, создавая зловещие зеркальные коридоры, в глубинах которых время от времени вспыхивало светлячком пламя свечи. Гудел ветер. В распахнутые окна врывался дождь. Лера дрожащей рукой остановила движение одной из створок, потянула её на себя. В бесконечной карусели отражений метнулась тень.

– Лера-а, – будто прогудел ветер.

Девушка обернулась.

Пред ней предстала бабушка, серая, истлевшая, обезображенная оболочка. Она медленно подняла руку, указывая на зеркала. Лера в ужасе повернула голову обратно. Из тысячи зеркальных отражений стремительно надвигалось чёрное нечто, заполняя собой всё пространство. От чувства леденящего ужаса девушка проснулась.

Стоило открыть глаза, как она увидела над собой уродливую мохнатую морду. Лере стоило немалых усилий не заорать.

– Крови, – тихо прошипел Игемон.

Лера опасливо повернулась, Никита крепко спал.

– Ш-ш-ш, не здесь, – зло прошептала она.

Крадучись Лера пошла к себе. Она никак не могла понять, сколько времени проспала. На улице было пасмурно, шёл дождь, почти как во сне. Серая хмарь будто бы проникала внутрь дома.

Когда Игемон коснулся кожи, Лера старалась не смотреть, было противно. Девушка вперилась в бабушкин трельяж, вспоминая остатки сна.

«Что бы это могло значить?» – думала она.

Сны, виденные ею в этом доме, оказались отголосками реальных событий. «Так почему не верить новому видению?»

Смутное беспокойство не унималось. «Можно ли избавиться от Игемона?» – в то же время размышляла Лера.

Дождь усилился. Тяжёлые капли стучали по карнизу.

Демон, наконец, оторвался от раны, слизал длинным шершавым языком выступившие капли. Леру замутило.

– Игемон, ты чуешь того, другого? – спросила она, превозмогая тошноту.

Демон медлил с ответом.

– Чую, никуда не делся, – после паузы произнёс Игемон. – Силён как никогда.

– Что? – вскочила Лера.

Демон едко засмеялся.

– А ты думала? – язвительно проговорил он. – Сводили девчонку в храм – и делов?

– Так ты знал про Дашу и ничего мне не сказал! – разозлилась Лера.

Игемон презрительно фыркнул.

Лера раздувала ноздри. Ей до смерти захотелось запустить чем-нибудь в уродливую образину.

– Что, надурил он вас? – издевательски спросил демон.

– Да, – обречённо выдохнула Лера. – Но… Всё выглядело так натурально.

Игемон