Дом номер тридцать - Екатерина Евгеньевна Алешина

Все присутствующие остолбенели.

Лера потеряла дар речи. Даша резко повернула голову, вперилась в неё взглядом.

– Подойди, – прошелестел пугающий голос.

Лера не смогла бы сделать и шагу, даже если бы захотела. Детское лицо выглядело до того жутким, что разом все мысли вылетели из головы, остался только леденящий страх.

– Я только хочу с тобой поиграть. Как раньше, – проговорил демон устами ребёнка.

У Леры онемели пальцы. От липкого ужаса язык прилип к нёбу.

«Соберись! Соберись!» – говорила она себе.

Неожиданно отец Фёдор сбросил оцепенение, ринулся к девочке, на ходу громогласно начиная молитву.

– Замолчи, священник, – прошипела Даша, повернув голову в его сторону.

Отец Фёдор будто бы споткнулся, замер, схватился за горло, захрипел.

Лера и Никита не в силах были сдвинуться с места и только ошарашенно наблюдали за ужасающей и стремительной переменой в девочке.

– А-а-а! – заорал святой отец и принялся раздирать свои запястья, выпученными глазами глядя на руки. – Они под кожей! А-а-а!

Лера бросилась к нему, но отец Фёдор с силой оттолкнул девушку. Теперь он до крови царапал лицо, словно хотел содрать кожу.

Жуткое действо длилось несколько секунд, а потом священник сорвался с места, помчался куда-то, ужасающе вопя на ходу и раздирая собственное лицо.

Лера никак не могла подняться с пола. Руки и ноги казались ватными, тело пронизывал леденящий ужас.

Даша пристально смотрела на девушку. Вдруг губы её искривила гаденькая ухмылка.

Никита подскочил к Лере, поднял её, и вместе они попятились. Из коридора доносился удаляющийся крик. Снова замигал свет под потолком.

Лера побежала первой. Она не знала, что двигало ею: желание помочь святому отцу или животный ужас, что гнал прочь от Даши.

Девушка бежала на звук. Казалось, будто ожил кошмар.

На лестнице Никита нагнал её.

– Какого хрена? – задыхаясь, выдавил он.

Лера затравленно огляделась. Ей мерещилось, что демон преследует их. Позади тишина, никого.

– Давай за отцом Фёдором, как бы он чего… – на завершение фразы у неё не хватило сил.

В коридоре первого этажа оба сбавили темп. Было до одури жутко. Никита шёл впереди, словно хотел заслонить собой Леру. А та озиралась по сторонам, ища в каждой тени угрозу.

Грохот, стоны и вопли привели их к подвалу. Дверь была нараспашку. Откуда-то из темноты продолжал натужно орать священник.

Никита включил фонарик, высветил капли крови у входа в подвал.

– Что будем делать? Нельзя бросать его там, – произнёс он.

– Нельзя, – повторила Лера, не успев закончить мысль: «Нельзя туда идти».

Отец Фёдор завопил неистово, пугающе, так, что у Леры сжалось нутро.

Тусклый луч света выхватил его силуэт у подножья лестницы. Священник корчился и извивался.

Никита ринулся вперёд.

– Стой! – воскликнула Лера.

Парень ловко проскочил пару ступеней, зажёг в подвале свет. В жёлтом электрическом мерцании Лера увидела мужчину, низкую кирпичную кладку потолка, бетонный пол, какой-то хлам. На пару секунд у неё отлегло от сердца, даже показалось, что всё обошлось. Никита потащил священника наверх, и в этот момент дверь заскрипела и с силой затворилась. Девушке в лицо ударил затхлый воздух, наступила темнота.

Глава 41

Захлопнулась дверь. Никита поначалу не испугался, он просто ничего не понял. Но, когда погас свет, стало действительно не по себе. Отец Фёдор замер, перестал дёргаться и орать.

– Лера, – позвал парень.

Девушка отозвалась еле слышно.

Никита оставил священника и почти на ощупь поднялся по ступеням. Телефон не включался. Парень со всей силы толкнул дверь плечом. Ничего. Он толкнул ещё пару раз, результат тот же.

Никита слышал, как Лера колотит кулаками с другой стороны.

– Никит, Никита, Никита, – звала девушка.

– Всё нормально, отойди от двери. Я сейчас найду что-нибудь, – крикнул парень.

Лера, похоже, не слышала.

Никита спустился обратно и принялся шарить в темноте.

Священник затих, будто исчез куда-то. За дверью тоже всё смолкло.

– Отец Фёдор, – позвал Никита. – Отец Фёдор, вы где?

Парня окружала абсолютная чернота. Под ногами чувствовался неровный выщербленный пол. Вокруг ничего, пугающая пустота.

Никита попытался представить, как выглядит подвал, где свален хлам и старая мебель. Он медленно побрёл в темноте, выставив перед собой руки.

«Найти бы что-нибудь увесистое, выломать дверь», – думал он.

Подвальная дверь, как и всё в доме, была очень старой. До сего момента Никите казалось: стоит хорошенько приложиться, и она слетит с петель.

Сейчас парню сделалось жутко. В воображении без конца крутился образ Даши: искажённое, неестественное лицо, детское тельце, пугающе поднявшееся над стулом.

«Какого чёрта?!»

– Отец Фёдор, – снова позвал парень.

Тишина. Слышались лишь собственные шаги и дыхание, судорожно вырывающееся из груди.

В абсолютной темноте подвал представлялся бесконечным, не имеющим стен и границ. Было страшно. Никите мерещилось, будто он потерялся в бескрайней бездне, где нет ничего, кроме тьмы.

Он подумал о Лере: «Что делает она там, за дверью? Почему молчит? А вдруг, пока я здесь, с ней случилось что-то? Она одна, хрупкая, беззащитная, один на один с потусторонним нечто». От этой мысли по загривку побежал холодок.

Никита сжал кулаки, а после с новой настойчивостью принялся шарить в темноте, выставив перед собой руки.

Рядом послышался едва уловимый шорох.

– Отец Фёдор? – тихо окликнул священника Никита.

В этот момент за дверью оглушительно грохнуло. Лера орала матом во всё горло и колотила чем-то гигантским в дверь. Стоял жуткий лязг, будто девушка пыталась сбить металлические петли.

Вытянутая рука Никиты коснулась чего-то: мягкая ткань, плечо. «Святой отец», – подумал парень.

Вдруг под оглушительный грохот холодные ладони легли на его горло. Никита удивлённо вздрогнул, не успев ничего осознать. Руки священника сжались тисками, парень захрипел, безуспешно пытаясь сбросить их. А те с нечеловеческой силой сдавливали горло.

Наступила тишина.

– Отец… – прохрипел Никита, стараясь совладать с мужчиной.

«Откуда только сила в старом теле?» – успел подумать он.

Ничего не получалось, обезумевший священник вцепился словно клешнями. Лёгкие горели, паника затмила разум, вытесняя все мысли.

Отец Фёдор молчал, будто лишился разума вовсе, и продолжал сжимать ладони.

Никита почувствовал страх, какого не ощущал ни разу в жизни. То был ужас перед концом, осознание последних истекающих секунд.

В момент, когда парень перестал сопротивляться, неожиданно хватка ослабла. Никита повалился на пол, зашёлся болезненным кашлем. У него перед глазами расплывались красные пятна.

Глава 42

Сначала Лера барабанила в дверь как сумасшедшая.

– Никит, Никита, Никита! – кричала она.

Парень что-то отвечал, было плохо слышно. Дверь не поддавалась, словно закрылась намертво. В коридоре повеяло холодом. Лерой овладела паника. Отец Фёдор затих, больше не