Дом номер тридцать - Екатерина Евгеньевна Алешина

«Лучше бы он остался на своём объекте, – подумала она. – Там точно безопасней».

– Ты ничего странного сегодня не замечал? – спросила девушка.

– Да. Ты странная. Это я заметил, – со смешком выдал Никита.

Лера рассмеялась.

– Ну а кроме?

Никита замешкался на долю секунды, но потом сказал:

– Да не.

– А если заметишь, расскажешь мне?

Никита посмотрел удивлённо.

– Для книги надо. Собираю всякое такое, – быстро добавила Лера.

«Боже мой, вру и не краснею. Да что это со мной? Надо за таким следить», – изумлённо подумала Лера.

– Без проблем, – проговорил Никита. – Если тебе надо, я столько баек знаю.

– Класс, – улыбнулась Лера. – Завтра расскажешь. Я, наверное, пойду. Правда устала.

Но Никита не отпустил девушку сразу. Он долго и жадно целовал её, стискивая в объятьях. Лере безумно захотелось остаться, плюнув на всё. Но когда Никита потянулся к пуговицам рубашки, девушка испугалась: «Увидит на коже следы». Лера остановила его.

– Завтра, – прошептала она. – Сейчас я лучше пойду.

«Ну и балда! А завтра ты что будешь делать?» – корила себя Лера.

Уходя, она старалась не смотреть в лицо парню. Тот явно расстроился.

– Спасибо, что помогал сегодня. Для меня это ценно, – сказала Лера на прощание.

* * *

Сгущались сумерки. Монотонный гул улицы убаюкивал. За окнами дома город жил своей жизнью, не зная, что в самом его сердце притаилось зло.

Несмотря на усталость, Лера лежала без сна. Она наблюдала, как медленно по потолку скользят отсветы фар проезжающих под окном машин. Девушка вслушивалась в звуки дома, ища в каждом скрипе опасность. За сегодняшний день она поняла лишь одно: пока враг невидим, неосязаем, нет способа ему противостоять.

Лера знала, что не покинет дом, даже если захочет. Кровавый договор стал привязкой. Да теперь она и не хотела. «Знать бы, как бабушка смогла?» – мучилась вопросом Лера.

– Ты и впрямь собираешься спать? – нарушил её мысли Игемон.

– А что?

– Не боишься?

– Кого? Тебя, что ли? – фальшиво уверенным голосом поинтересовалась Лера.

– Нет. Не меня тебе стоит опасаться, – проворковал Игемон.

У Леры по спине пробежал холодок.

– Я устала, – честно сказала она. – К тому же ты из меня всю кровь выпил.

Игемон противно засмеялся.

– Не всю, – прошипел он.

– Я всё равно не знаю, что мне делать. Что теперь, сидеть и дрожать всю ночь? – вслух рассуждала Лера.

Демон издал непонятный звук: то ли вздох, то ли недовольный возглас, вспрыгнул на диван и нагло улёгся прямо под боком девушки.

Лере было уже всё равно, отвращение и страх остались где-то на задворках сознания. Она не стала никак реагировать на этот жест.

«Пусть думает, что я совсем его не боюсь».

От кошачьего тела исходил жар, пахло чем-то незнакомым и неприятным.

Лера повернула лицо в противоположную сторону, прикрыла глаза, делая вид, что ей всё нипочём.

– Тогда спи, – прошипел Игемон. – Сп-и-и-и.

И девушка мгновенно провалилась в забытьё, будто кто-то перещёлкнул выключатель, разом погасил свет.

Глава 34

Никита долго ворочался в кровати, прежде чем уснул. Он не хотел себе признаваться, но холодность Леры ранила его.

«Ладно, должно быть, и правда дело в поминках», – решил Никита. Но перед тем как заснуть, вспомнил странный шрам на Лерином запястье и глубокий порез на ладони.

Во сне Никита видел Леру. Она, забравшись с ногами на подоконник, гладила кота. Ночное видение становилось всё более нелепым. Кот повернул к Никите морду и ухмыльнулся совсем по-человечьи, обнажив зловещие клыки. Окно окружали жуткие тени, совсем как на картине. Они надвигались, словно готовясь напасть. Вдруг раздался девичий крик, пронзительный и полный ужаса.

Никита проснулся. В кромешной тьме царила тишина. Парень потёр глаза, потянулся включить ночник, как вдруг снова прозвучал вопль. Никита вспомнил, как в ночь после похорон орала Лера, так же разбудив его. Крик повторился.

– Лера? – вскочил Никита.

Теперь ему казалось, что точно кричит она.

Не раздумывая, парень выскочил в коридор. Темно и пусто. Он понёсся к комнате Леры, дёрнул на себя ручку, занёс кулак, чтобы постучать.

– Помогите! – донёсся Лерин голос с лестничной клетки.

Никита спросонья ничего не понимал. Он побежал на звук.

Внизу между перил мелькнуло нечто белое.

– Лера! – крикнул парень.

В ответ снова вопль.

У подножья лестницы никого. Никита остановился, не зная, что делать дальше. Замешательство длилось пару секунд.

– Никита-а! – раздалось откуда-то из глубин первого этажа.

Парень побежал, не разбирая дороги, спотыкаясь о тумбы и выставленное в коридор барахло.

Всё стихло.

Никита осознал, что находится в правом крыле, недалеко от подвала. Было темно. Телефон он не взял, выбежал в чём спал: майке и пижамных штанах.

Никита подумал вернуться к началу коридора и включить свет, но замер и прислушался. В абсолютной тишине пришла странная мысль: «Голос звучал одинаково что на втором этаже, что здесь. Разве что она была там, а потом побежала сюда. Но зачем?». Стало не по себе.

– Лера! Лера! – позвал он.

Покосившаяся дверь подвала была приоткрыта. Чёрный проём зиял зловещей пустотой на фоне полутёмного коридора. Из его глубин раздался скрип.

Никита сделал пару шагов.

– Лера, – шёпотом позвал он.

Из подвала послышались шаги.

Глаза привыкли к полутьме. Но там, внизу, чернота казалась непроглядной.

«Какого чёрта?» – пронеслось в голове у парня.

Ему вдруг стало очень страшно. Остатки сна исчезли вмиг. В голове прояснилось. Всё предстало странным до нелепости. Никита вспомнил дневное происшествие в кладовке, и по затылку пробежал холодок.

Внутренний голос кричал: «Беги! Беги!»

А разум пытался найти объяснение: «Лера попала в беду. Она кричала, звала. Она внизу. Надо спуститься всего на пару ступеней, включить свет. Вот и всё».

Никита частенько лазил в подвал за разным барахлом. И всякий раз ему было не по себе. Но только сейчас, впервые, волосы на руках встали дыбом, необъяснимый ужас заставил парня замереть.

– Ники-и-и-та-а-а, – позвал голос.

Странный голос, скрипучий, неестественный, потусторонний. «Совсем не Лерин», – понял парень.

Никита в оцепенении сделал шаг назад. В проёме мелькнуло белое пятно. Парень не сводил глаз с приоткрытой двери. С ужасающим скрипом та отворилась. На секунду Никита увидел в абсолютной тьме детский силуэт.

«Девочка, – промелькнуло в голове. – Что она делает там? Надо ей помочь».

Но тело отреагировало само по себе. Парень попятился, запнулся обо что-то, повалился навзничь. Затылок обожгло болью. На мгновение перед глазами заплясали красные пятна. Повеяло холодом, будто в коридор ворвался зимний сквозняк. Никита сморгнул. И в этот момент дверь подвала с силой захлопнулась, в глаза ударил яркий свет.

– Ты чего здесь? – прозвучал настоящий