Дом номер тридцать - Екатерина Евгеньевна Алешина

Вдруг Никита спросил:

– Решила кота приютить? Ты же его терпеть не могла.

Лера замерла на секунду и, чтобы скрыть эту заминку, сразу начала говорить:

– Ну да, жалко стало.

Послышалось недовольное фырчанье.

– Не ожидал. Ты так его шугалась, – хмыкнул Никита.

Лера пожала плечами, закатала рукава рубашки, взялась за посуду.

– Давай помогу перемыть, – предложил парень.

– Давай.

– А это что у тебя? – Никита указал на след чуть выше кисти, там, где к коже припадал Игемон.

Лера одёрнула рукав.

– А с ладонью что? – удивился Никита.

– Порезалась вчера. Ерунда.

– Покажи, – попросил парень.

– Да ерунда, – старалась отвертеться Лера. – Ты же вроде помочь мне хотел, – с улыбкой проворковала она.

Никита нахмурился, но взял в руки губку для мытья посуды.

Лера протирала столы, расставляла по местам стулья и табуретки.

– Что будем делать? Какие планы? – спросил Никита, намыливая тарелки.

Девушка удивилась слову «будем». «Какие у нас совместные планы?» – повторила про себя она.  Всего за сутки всё так переменилось, что Лера уже и забыла, каково быть нормальной.

– Не знаю. Я очень устала, – проговорила девушка. – Ты, наверное, тоже. Я даже не успела тебя спросить, как съездил.

– Тогда давай просто поваляемся, – предложил Никита.

Он оставил посуду, подошёл, прижался грудью к её спине, обнял за талию.

Лера ощутила прилив нежности к нему. До смерти захотелось вернуться в прошлую неделю, и чтобы не было ни бесов, ни чертовщины.

– Можно и так. Только мне надо в церковь сходить, – ответила она.

– Давай с тобой пойду, – прошептал ей на ухо Никита, не выпуская из объятий.

– Нет, не надо. Хочу побыть одна. Понимаешь? Поставить свечку и всё такое, – слукавила Лера.

– Ладно, – согласился парень и добавил чуть погодя: – Ты какая-то странная, не такая, отстранённая, что ли.

Лера усмехнулась про себя такой проницательности.

– Да вроде такая, как обычно. Просто поминки, воспоминания навалились. Вот и всё, – пояснила девушка и для убедительности обняла, поцеловала Никиту. – Давай, когда я вернусь, расскажешь мне про поездку.

– Договорились.

Глава 30

Лера нервно рылась в чемодане, комкая и отбрасывая в сторону неподходящие вещи. С каждой минутой она раздражалась всё больше.

«Поздно вы пришли, святой отец. Поздно, – думала Лера, швыряя одежду. – А что ему вообще известно? Трагедия бабушки – и всё? Или он знает больше?»

Девушка не заметила, как в комнату тенью проскользнул Игемон.

– Что ты делаешь? – брезгливо спросил он.

Лера вздрогнула от неожиданности.

– Игемон задал вопрос, – надменно произнёс демон, не дождавшись ответа.

– Ищу юбку и платок, – сквозь зубы ответила Лера, оставила попытки найти что-либо в чемодане и принялась за шифоньер.

– Зачем?

– В церковь пойду.

– То-то я чую вонь, – выдал Игемон и, зло посмеиваясь, добавил: – Иди, только дальше паперти не ступишь.

– Чего? – не поняла Лера.

– Ты теперь замарана.

Девушка сначала не поняла сказанного.

– Грехом отдалила себя от бога, – пояснил демон, гаденько ухмыляясь.

Это выглядело жутко на кошачьей морде.

Лера замерла в удивлении, а потом решила не поддаваться на провокации Игемона.

– Невелика потеря, – делано спокойно бросила она и продолжила рыться в шифоньере.

«Да уж, сделку с демоном, пожалуй, мелким проступком не назовёшь, – про себя заключила она. – Что ж, посмотрим».

– Воняет, – недовольно прошипел Игемон. – Зачем священника пустила?

– Захотела и пустила. Потерпишь.

– Что, расскажешь ему про меня? Попросишь отпустить грехи? – ехидно поинтересовался демон.

– Про тебя не знаю. Может, и расскажу. Пока не решила.

Игемон презрительно фыркнул.

Глава 31

В ожидании Леры Никита растянулся на кровати и уставился в потолок. Хотелось завалиться спать, и в то же время сон не шёл. В окно пробивался яркий солнечный свет, зайчиками отражаясь от цветного стекла. Разноцветные блики плясали на стенах и потолке. Что-то неуловимое, тревожное беспокоило парня. Он поднялся, развернул к себе холст с последней картиной и стал бесцельно рассматривать его. Теперь сходство написанного образа с Лерой казалось поразительным. Хрупкий девичий силуэт завораживал. Но не изящные линии привлекали внимание, а нечто скрытое, завуалированное меж масляных мазков. Никита вспомнил трепет и воодушевление, с которыми писал картину. Мрачный и манящий образ явился к нему из ниоткуда. Парень не удивился. Ведь самые удачные сюжеты так и рождались, словно по волшебству.

«Чёрный кот, – усмехнулся про себя Никита. – Теперь у Леры есть такой».

Зверь на картине был до жути уродлив. А прибившийся бездомный – просто кот, обычный, чёрный и пушистый.

«Бывает же такое, – подумал парень. – Лезет в голову всякая дичь».

Снова развалившись на кровати, Никита стал размышлять о Лере: «Что такого притягательного в ней?»

Внятного ответа он не нашёл. Зато в памяти всплыл её образ: поворот головы, пристальный взгляд, короткие пряди волос, обрамляющие лицо, хрупкие плечи и ноги, что бесстыдно обвивали его в полутьме.

Никита прикрыл глаза. За приятными воспоминаниями постепенно приходила дрёма.

В этот момент в дверь постучали. Парень чертыхнулся, нехотя поднялся с кровати.

За дверью никого. В коридоре было пусто, лишь гуляли сквозняки.

«Что за дурацкие шутки?» – с обидой подумал Никита.

Ему только-только удалось задремать. И образы грядущих сновидений обещали быть сладкими.

– Чёрт! – в голос выругался парень, захлопывая дверь.

«Теперь не уснуть», – досадливо думал он.

Раньше у Никиты не было таких проблем. Он мог уснуть когда и где угодно. Но отчего-то именно сегодня странная, навязчивая тревога делала сон чутким, не давала провалиться в забытьё.

Чтобы скрасить ожидание, Никита решил заняться чем-нибудь полезным. Разложил мольберт, вытащил из-под стола коробку с маслом, передумал, задвинул её обратно, взял со стола карандаш, задумчиво покрутил его в руках, отложил, пошёл в кладовку искать подходящий холст.

В крохотном пространстве кладовой пахло растворителем для красок. «Видно, ёмкость протекла или забыл плотно закрыть», – подумалось парню. В узкое окно бил яркий солнечный свет, создавая контрастные тени. Над стеллажами облачками кружилась пыль, пока Никита рылся в груде подрамников.

На фоне маленькой комнатушки окно, казалось, занимало всю стену. А тёмные стены в противовес давили. Заставленное разнообразным хламом пространство представлялось ещё уже, чем обычно. Впервые за время, проведённое здесь, Никита почувствовал, будто стены наваливаются на него. Ощущение было странным, незнакомым и пугающим.

Парень бросил затею найти холст. «Набросаю что-нибудь в альбом, да и всё», – решил он, толкнул дверь, но та не поддалась.

После секундного замешательства Никита толкнул ещё раз сильнее. Результат тот же.

Над головой что-то оглушительно грохнуло, раздался топот, словно некто скакал изо всех сил на третьем этаже. Парень остолбенел на мгновение.

«Что за хрень?!» – пронеслось