Громов. Хозяин теней. 8 - Екатерина Насута

Но судя по резюме, должна была получиться некая вязкая субстанция, которой предлагалось покрывать внутреннюю часть ёмкости, превращая её таким образом в подобие камня. Причём отдельно указывалось, что при применении силы, внутри создаётся обратный заряд…

Он снова потряс головой.

— Надо будет найти.

— Думаете, кто-то это воплотил? — Орлов подпрыгнул на лавке.

— Скорее всего, — согласился я. — Тьму по ощущениям туда именно затягивало. И да, если такая ёмкость была создана…

То записку эту точно читали.

— В докладной будет имя. Я, увы, не обратил внимания, — Слышнев развёл руками, извиняясь за этакую непредусмотрительность. — А теперь… как бы найти её.

— Поищем.

— Савелий, прошу прощения, — Слышнев указал на доску. — Стало быть, вашу… тень… добыл ваш отец?

— Да. Только тогда ещё не мою тень. И в целом, как понимаю, она не первая из добытых им. Он, повторюсь, очень неплохо ориентировался на той стороне. И в процессе охоты ни суеты, ни нервозности, ни паники. Нет, всё чётко и по плану. Разве что, они не ожидали настолько крупной добычи. Но отец был доволен. И да, тогда они обсуждали экспедицию на Север. Ту, которой не было. И Воротынцев высказывался против, а отец, наоборот, был полон решимости. Тань?

Татьяна закатила глаза к потолку, но подписала.

«Хмарь».

— Экспедиция, думаю, состоялась в последний год перед выпуском из университета. Или, на худой конец, сразу после. Хотя после отца заставили вернуться, так что… смотрите, первый год, по сути, это чтобы осмотреться, познакомиться с сокурсниками, с преподавателями. В учёбу вникнуть. Понять, кто там и что. И к ним тоже приглядывались. Второй… возможно, тогда и началось сближение. Дружба с Воротынцевым, работа в лаборатории и прочее всё… третий и четвертый — это серьёзнее. Вот…

Я огляделся.

Слушают.

И на доску смотрят. А мне она теперь ерундой кажется. Ну что за… кому она вообще нужна, доска? Развёл тут прогресс на пустом месте.

— Есть смысл, — Слышнев заполнил возникшую паузу. — Даже с той точки зрения, что создать что-либо непросто. А уж что-то работающее и работающее стабильно, и вовсе. Путь от идеи до воплощения непрост.

Киваю.

Да.

Как-то так.

— Если они были уверены, что сработает и ловушка, и колба эта, и прочие ухватки, то уверенность эта не на пустом месте возникла. Вы правы, Савелий, и в том, что были иные выходы. Может, на объекты более мелкие, но были… а это время. И да, есть ещё кое-что, что подтверждает вашу теорию, — голос Слышнева был тих и спокоен.

— Что?

— Прошение, поданное Воротынцевыми на имя Государя. В канцелярии, к счастью, архивы не горели и не тонули, так что сохранилось. Ввести человека в род, Савелий, не так и просто. Да, глава рода мог принять решение своей волей, но узаконить его должен был Государь.

— То есть…

— Нина Воротынцева появилась тридцать три года тому, чтобы практически сразу выйти замуж. Тогда это сочли… скажем так, порой и самые благочестивые люди оступаются. А иные ошибки молодости обретают материальное воплощение, которое в свою очередь порой признают. И пристраивают по случаю.

— Её сочли незаконнорожденной дочкой старика? — уточнил я, а то с их привычкой плести словеса, недалеко и запутаться.

— Именно. Сам понимаешь, о подобном прямо не спрашивают. В свет она не выходила, муж погиб, Воротынцева отбыла в дальнее поместье, где и жила себе тихо, уединённо. Тут и скандала не получилось. Поговорили и забыли. Но запись осталась.

Так что Татьяна смело вывела слово.

«Экспедиция».

А Мишка застыл.

— Допиши, что тайная, — попросил я. И пояснил. — Она и вправду тайная. Илья Воротынцев упоминал, что они официально куда-то в другое место уезжали.

— Места, — Слышнев поправил меня. — Учебный план подразумевает, что артефакторы последних лет обучения постигли основы мастерства и нуждаются не только и не столько в практике, сколько в расширении кругозора. Вот университет каждый год и отправляет молодых специалистов в большую поездку. Она начинается ранней весной и порой тянется до осени. Какие-то фабрики посещают постоянно, какие-то — по предварительной договорённости. Таковые заключают не только с большими предприятиями, но и с малыми местечковыми мануфактурами, где сложилось интересное производство, или вот с мастерскими. В том числе храмовыми. Артефакторы везде нужны, а потому эту поездку многие ожидают с нетерпением. Из неё привозят идеи для выпускного экзамена, предложения о работе…

— Или духов Севера, — пробормотал я. — А кто руководит этим всем вот?..

Сомневаюсь, что толпу студентов просто так отправляют по маршруту. Нет, здесь молодых людей рано признают самостоятельными, но дело не в самостоятельности.

Это ж мероприятие.

Отчётность.

И Слышнев кивнул, подтверждая, что предположение верное.

— А вот с этим всё несколько неоднозначно. Бывает, что вся группа следует по одному маршруту, и сопровождают ещё двое-трое преподавателей. Они и за соблюдением порядка следят, и за тем, чтобы студенты не отлынивали, как оно порой бывает. Да и всякие сопутствующие проблемы решить помогают. Но бывает, что кто-то из группы приносит ходатайство. К примеру, что будет работать на семейных заводах. Или, что его приглашают, скажем, к Демидовым… — Слышнев указал на Яра, который кивнул и кратко сказал:

— Да. Порой отец зовёт.

— Обычно никто не препятствует. Люди взрослые, каждый сам понимает, что ему нужно.

— То есть, если бы Громов и Воротынцев принесли бумагу, что они отправляются куда-то там… например, на Урал, их бы отпустили?

— Вне всяких сомнений.

— А родители? Их поставили бы в известность?

— Сомневаюсь. Это как-то не принято.

Не принято.

Верю.

— То есть они сказали дома, что убывают в эту поездку, а в университете, что отбывают домой… прям как в анекдоте про одного учёного господина, который сказал жене, что будет у любовницы. А любовнице — что будет у жены…

— А сам? — поинтересовался Орлов.

— А сам в библиотеку и учиться, учиться, учиться…

Орлов захохотал, да и Яр улыбнулся. Ну да, некоторые нюансы старого анекдота пройдут мимо них, но в целом-то смысл понятен.

— Похоже, — Слышнев тоже позволил себе усмешку. — Кроме того, если вы правы и организовывал её человек, связанный с университетом, что стоило ему написать письмо родителям? Скажем, сообщить, что их отроки отправляются работать в какое-нибудь очень закрытое место? Допустим, в мастерские Соловецкого монастыря?

Логично.

А я об этом как-то и не подумал.