Громов. Хозяин теней. 8 - Екатерина Насута

— Это потому что вы ещё не выздоровели окончательно, — проворчал Николя.

— Почему он не рассказал про камень потом? Когда Воротынцева не стало? И он утратил доступ к ребенку? — Татьяна наклонилась за ложечкой. — Он ведь мог. Клятва, если её приносили, утратила бы силу со смертью Воротынцева. А он и дальше молчал.

— А ему ничего не оставалось, кроме как молчать. Он ведь не мог признаться, что когда-то обманул дорогого наставника? Думаю, тому озвучили вариант, в котором оба пытались, но едва не померли, дух оказался могуч и велик. Или что его убили, но ничего не нашли. Вряд ли Профессор имел точные данные о том, что находится внутри северного духа. Или сказали, что не убили, не смогли, но сами спаслись чудом, а потом вообще лучше туда не соваться… а для Профессора, чую, проект был одним из нескольких. Причём не самым интересным, если отправил двух недоучек, пусть и талантливых. Иначе сам бы поехал, — я потер руки. — Следующий этап. Свадьба отца. Тут всё понятно. Дед натянул вожжи, напомнил о договорённостях и вернул блудного сына домой. А дальше уже гибель Воротынцева. Как вообще он умер?

Татьяна поспешно дописала несколько слов.

Свадьба.

Смерть И. В.

Отступила. Посмотрела на доску и решительно добавила выше ещё одно имя: Михаил.

Правильно. Две руки, две ноги и голова — это уже много, а таланты и камень духа — и того больше. Хотя пока не очень понимаю, что с этим камнем делать.

— Умер он, если одним словом, странно. Весьма и весьма странно, — Карп Евстратович решительно отодвинул от себя несчастную ложечку, покосился на неё и вздохнул. — В полицейских архивах сохранился отчёт о пожаре на аптечном складе, где, как после выяснилось, была устроена лаборатория. И о трёх жертвах.

— Пожар…

— Был вызван взрывом газового баллона, а тот, как решила комиссия, — пожаром, случившимся в результате неконтролируемого выброса силы. С магами бывает, но, как правило, с юными, у кого не хватает самообладания. Или, допустим, имеет место спонтанное пробуждение дара в позднем возрасте, когда сил поднакопилось, а вот умения справиться с ними нет.

— Сомневаюсь, что это можно сказать про Воротынцева, — произнёс Тимоха задумчиво. — Громовы не были с ними дружны, но… род старый, серьёзный. И уж точно Воротынцевы не пожалели бы сил на обучение наследника.

Согласен полностью.

Даже если того придурка взять, с которым я столкнулся. Он, может, и на всю голову отбитый, но со своим огнём управлялся великолепно. Мне тогда просто повезло.

Место. Время. И неожиданность.

И ещё её помощь.

— А кроме отчёта? — Михаил скрестил руки на груди и мрачно уставился на жандарма.

— А кроме отчёта есть лишь заметка в газете о скоропостижной кончине.

Так.

Это одному мне кажется странным?

Судя по взглядам, которыми обменялись мои близкие, не одному мне.

— И всё? И больше никаких бумаг? Показаний? — робко спросил Орлов и руку поднял, как в гимназии, но спохватился и опустил.

— Увы. Если и было что, то не сохранилось. Но сомнительно, что было. История старая, поэтому свидетелей найти непросто. Известно, что Воротынцевы выплатили компенсацию погибшим, а ещё — владельцу здания, которое изрядно пострадало.

— Тогда почему они решили, что виноват отец? — Татьяна поднялась. — Извините. Но если всё так, как вы говорите, то отей не при чём. Несчастные случаи происходят и с опытными магами.

— А вот здесь, увы, ничего не скажу, — Карп Евстратович изо всех сил старался не коситься на ложечку. — Вероятно, старик знал куда больше, чем говорил. И допускаю, что в той истории было что-то, что могло бросить тень на имя Воротынцевых, поэтому он и не требовал следствия, и не спешил делиться информацией.

То есть старый Воротынцев знал, что этот всплеск вызван…

— Эликсир? — Николя откинулся на стуле. — Номер один? Или два? Один из первых. Поэтому и лаборатория. Побочный эффект с утратой контроля уж больно характерный. Возможно, его там и изготавливали, а Илья Воротынцев рискнул его принять. Тогда понятно, почему историю замяли. Дарник принял некое вещество, вероятно, запрещенное. И возможно, созданное им же в тайной лаборатории. И если бы об этом стало известно, несчастный случай превратился бы в убийство.

И это существенно ударило бы по репутации рода.

Но откуда Громов? Точнее откуда эта мысль, что виноват Громов? Хотя… если близкий приятель, артефактор, одарённый маг… нет, прямых доказательств у старика не было, иначе он бы не оставил эту смерть без ответа. Подозрения? Имелись, что очевидно. Но подозрения к делу не пришьёшь. Да и развязывать войну на одних подозрениях — так себе затея. Может, для кого молодого их и хватило бы. А вот старый Воротынцев был человеком выдержанным.

Что ж…

— А он точно умер? — уточнил я. — А то ж мало ли…

И снова тихо.

И тягостный вздох Карпа Евстратовича эту тишину разгоняет.

— Тело опознавал Воротынцев. Он же и похороны устроил.

И о чём это говорит?

— Но официальная экспертиза не проводилась. Хотя не сомневаюсь, род провёл собственную. Похороны состоялись…

— А с Воротынцевыми говорили? — я поёрзал. — Понимаю, что ветвь боковая… Миша, могут они что-то да знать?

Братец задумался. Покачал головой.

— Сомневаюсь. История давняя. И да, в доме о смерти Ильи не принято было говорить. Я и о его существовании узнал лишь от матушки. Она его любила. Как брата. И горевала о нём. Искренне.

И если так, то можно ли считать, что Илья Воротынцев действительно умер?

— Она разжигала костёр на изломе зимы, чтобы его душа могла согреться теплом. Сперва я не очень понимал смысл, теперь… — Мишка вздохнул. — Как оказалось, я видел многое, но почти ничего не запомнил. И хорошо, что теперь… да, Савелий, она знала, что он умер. Они связали свою кровь, ещё там, на Севере.

Интересно, можно ли считать свидетельство одного покойника о другом достоверной информацией? Хотя… пожалуй, в этом мире покойникам веры больше, чем живым.

— Значит, Илья Воротынцев умер. И отец его был уверен, что без Громовых не обошлось. Но затевать разборки не стал, опасаясь, что те могут ударить по Воротынцевым же. Войны не случилось,