Мэри Лонгшир - дочь магната. - Эва Гринерс

Она горько усмехнулась сквозь слёзы.

- Я сказала, что я вдова.

- И ты продолжила разговор с незнакомцем? - тихо спросил Джон.

- Тогда это не казалось опасным. Он говорил очень деликатно. Совсем не навязчиво. Потом предложил зайти в кофейню - сказал, что день прохладный и я, кажется, замёрзла.

Она опустила глаза.

- И я пошла.

В комнате снова стало тихо.

- В кофейне он больше рассказывал о себе, чем спрашивал. Во всяком случае, мне тогда так казалось. Что-то о поездках, о знакомых, о людях, которые слишком часто остаются одни против собственной воли... И как-то незаметно разговор перешёл на мою жизнь. Я сама не заметила, как заговорила о тебе.

- Обо мне? Боже, Эмили... - Джон произнёс это почти устало.

- Да. И... о леди Мэри.

Она говорила теперь почти равнодушно.

- Я сказала, что вы теперь часто вместе. Что ты стал другим. Что ждёшь писем. Не бываешь дома, чтобы не пропустить её звонка. Что уезжаешь так охотно.

Она снова опустила взгляд.

- Тогда он очень внимательно посмотрел на меня и сказал: “Бедняжка... значит, скоро вы опять останетесь одна”.

'У меня внутри что-то неприятно сжалось.

Потому что эти слова били точно в цель, безо всякой жалости.

- Я тогда сама сказала: “А что же я могу поделать?" - почти шёпотом продолжала Эмили. - И он улыбнулся... совсем легко. И ответил: “О, способов всегда больше, чем кажется”.

Джон стоял неподвижно, но лицо его становилось всё жёстче.

Он сказал, что иногда достаточно маленького сомнения. Что если чувства крепки, они выдержат любой розыгрыш. А если нет... значит, истина просто вышла наружу.

- Розыгрыш, - повторил Джон с такой холодной интонацией, что даже мне стало не по себе.

- Да... Он именно так и сказал. Что это будет лишь небольшой толчок. Небольшая проверка. И подсказал, что именно мне делать.

Эмили судорожно сцепила пальцы.

- А потом... мысль уже поселилась у меня в голове. Я вернулась домой и несколько дней пыталась отогнать её. Правда пыталась. Но потом начала думать: а вдруг это действительно только маленькое испытание? Если между вами всё так серьёзно, разве одна странная строка может что-то разрушить?

Я молчала.

Потому что именно так и действуют самые опасные внушения: сначала под видом безобидности.

- Я даже не знала, что искать, - призналась она. - Просто однажды вошла в кабинет.

Сначала безо всякой цели. Потом увидела старые бумаги, письма, черновики. И начала разбирать.

Она закрыла глаза.

- Нашла этот лист случайно. Среди старых неотправленных писем. Строчка сразу бросилась в глаза. И показалась... удобной.

- Удобной, - повторил Джон уже почти беззвучно.

- Я вырезала только это место. Остальное сожгла. Потом несколько дней боялась даже смотреть на конверт. А потом тот человек снова случайно встретил меня.

- Снова? Случайно? - спросил Джон.

- Джон, - я тихо произнесла его имя, словно останавливая. Нельзя было, чтобы Эмили сейчас замкнулась, нужно было выяснить, кто эта сволочь.

- Да. У той же аллеи.

- Я сказала, что нашла письмо. Он спросил, решилась ли я довести дело до конца.

Потом сам объяснил, как лучше передать, чтобы не вызвать подозрений. И вызвался помочь.

Она снова заплакала.

- Я думала... я правда думала, что это всего лишь задержит вас. Что даст мне время. Что, может быть, всё ещё останется как прежде хотя бы ненадолго.

Джон закрыл глаза и медленно сел.

А я смотрела на Эмили и понимала: самое страшное здесь даже не в её ревности и не в её одиночестве.

Самое страшное было в том, как легко и жестоко какое-то чудовище сумело разглядеть её слабость и превратить в нужный инструмент.

Глава 36.

Эмили сидела в кресле, закрыв лицо руками, и плакала уже беззвучно, словно силы: на слёзы тоже заканчивались. Джон стоял рядом, всё ещё глядя на неё так растерянно, будто не мог до конца поверить в услышанное.

Мне вдруг стало тесно в этой комнате.

Слишком много потрясений, слишком много слов, слишком много того, что ещё полчаса назад казалось невозможным.

Я поднялась.

- Поеду на верфь.

Джон сразу обернулся.

- Да, поедемте, леди Мэри. Уже пора.

Он шагнул к двери. Я пошла следом, и только когда мы вышли в переднюю, остановила его.

- Джон…

Блант повернулся.

- Я думаю, вам лучше сейчас остаться дома.

Он посмотрел с недоумением.

- Остаться? Я не понимаю.

- Да, остаться с Эмили.

- Но почему? В конце концов, я должен поехать с вами. Мне нужно показать, что там сделано, что ещё не закончено. Есть дела, которые без меня вам будет неудобно решать, одно из них очень срочное - сделка с Глазго.

- Там есть люди, которые всё покажут, - сказала я спокойно. - Я справлюсь сама.

Он всё ещё смотрел так, будто не принимал этого ответа.

- Мэри, после того, что произошло, я не могу сейчас находиться с ней.

- А я не могу спокойно уехать, зная, что Эмили останется сейчас одна. Вы правда не понимаете?

Он на секунду замолчал

Я продолжила уже мягче:

- Посмотрите на неё. Она и так едва держится.

Из гостиной не доносилось ни звука.

- Ей стыдно, страшно, она сама, кажется, до конца не понимает, как вообще дошла до этого, - сказала я. - И если сейчас рядом никого не будет…

Я не договорила, но он уже понял.

Лицо его заметно изменилось.

- Вы думаете, она может...

- Я думаю, - перебила я, - что человеку в таком состоянии нельзя оставаться одному.

Он медленно провёл рукой по лбу, словно только теперь эта мысль пришла ему в голову.

- Да, - тихо сказал он. - Да, вы правы.

Потом сразу добавил:

- Но мне всё равно кажется неправильным отпускать вас сейчас одну.

Я чуть улыбнулась.

Тогда считайте, что это мой приказ. Я ведь босс.

Он тоже едва заметно улыбнулся, но тревога в глазах осталась.

- Побудьте с ней, - сказала я. - Только не начинайте снова расспрашивать.

- Почему? Можно же.

- Потому что, - перебила я, - если вы сейчас станете добиваться подробностей, она снова замкнётся. Или начнёт оправдываться. А если увидит, что никто на неё не давит, позже скажет больше.

Он кивнул.

- Возможно, вы правы

-