Хейтер из рода Стужевых. Том 7 - Зигмунд Крафт

покрутил в пальцах с ухмылкой на губах и направился к лазарету. Матвей не просто моя инвестиция в верного товарища в будущем, но и нечто большее. Это потенциальная связь с императорским родом и таким непростым человеком, как Яровой и его Грозовые Волки.

* * *

Лазарет встретил меня запахом лекарств и тишиной. Я сам ходил сюда вчера, но с моими руками не было проблем, осмотр провели быстро, как и взяли анализы.

Матвей лежал в одноместной палате на койке у окна. Он был бледным, но в целом выглядел неплохо. Разве что забавно в белой больничной пижаме.

— Рад тебя видеть, — сказал он уставшим, хриплым голосом.

— И я тебя. Как ты?

— Жить буду, — Матвей криво усмехнулся. — Врачи сказали, ещё пара дней — и буду как новенький. Скверна успела ослабить организм и подорвать иммунитет, но с современными препаратами это не проблема. Повезло, что не так долго контактировал с этой дрянью.

— Не повезло, — поправил я. — Мы успели. Виталий тебя вытащил, Андрей откачал.

— И ты, — добавил он тихо. — Мне уже рассказали, как ты рванул назад, ничего не объясняя. Через забор перепрыгнул, под удар полез. Если бы не ты… меня бы уже не было.

Я промолчал, так как не хотелось обсуждать это. Я не ощущал себя героем, против Олега не смог бы продержаться и пяти минут, не подоспей остальные.

Конечно, для меня это плюс, выходило, что он мне обязан своим спасением. Чувство благодарности лишним не будет, но думать об этом сейчас я не мог.

Матвей медленно отвернулся к окну. За стеклом было серое небо, ветви кроны качались на ветру, но он смотрел не на них, уверен.

— Я не понимаю, — сказал он тихо. — Мы же… разговаривали. Сидели вместе, играли в хоккей, смеялись. Он… я рассказал ему про родителей. Настолько ему доверился. Считал, что он меня понимает и поддерживает. Он сам рассказывал о детстве в приюте, что бастард. Мы были так похожи. А потом…

— Он хотел тебя убить, — закончил я за него. — Никто этого не ожидал, правда.

— Почему? — Матвей повернулся ко мне, и в глазах его стояла такая боль, что у меня сжалось сердце. Предательство переживать больно. — Я ничего ему не сделал. За что?

Я задумался. Яровой сказал, что это тайна, но Матвею можно знать. И всё же, насколько это будет уместно рассказать сейчас? С другой стороны — а когда?

Поднявшись со стула, я выглянул в коридор. Далеко от нас за столом сидел медбрат и улыбался, что-то смотря в планшете. Я аккуратно прикрыл дверь и повернул защёлку.

Хмурясь, за моими действиями наблюдал Камнетёсов.

— Это был заказ, — сказал я негромко. — Олегу заплатили, чтобы он убрал тебя. Инсценировал несчастный случай.

Матвей замер. Глаза его расширились, потом сузились.

— Заказ? Кто? Хотя… Я догадываюсь, — он сжал губы тонкой полоской, и я ощутил гнев, который появился в нём.

— Не знаю. Яровой не сказал, да и Олег не раскололся до конца. Но догадаться нетрудно.

— Тут ты прав. Не суть важно, кто конкретно это сделал. Но сам факт, что они опустились до такого…

Он сжал кулак и ударил по краю кровати.

— Мрази. Что им всем от меня нужно? Катись к лешему эта Московская Академия.

— Эй, ты чего? — удивился я. — Из-за каких-то гадов бросишь престижное образование?

— А что мне делать? Сдохнуть? Ради чего? Идеи? Чужой идеи, что простолюдин может быть сильным? Да вот только мало того, что это подлог, так ещё и не сдалось мне ни разу. Ради чего мне всё это? Уеду куда-то на периферию, проживу как-нибудь.

— Мне казалось, ты гораздо упрямее и так просто не сдашься, — хмыкнул я.

— Одно дело упрямство, а другое — самоубийство. Что я один смогу? Я ведь даже не знаю, кто дёргает за ниточки, кто мой покровитель. Не сам же император? Из-за этого нет никакой уверенности в будущем.

— Не один, мы вместе.

Матвей уставился на меня как на идиота.

— Нет, ну мне, конечно, приятно, но… Алексей, оно того не стоит, — он покачал головой. — Кто мы, а кто они? Один в поле не воин, и два тоже, тем более студента.

— С нами Яровой, мы не одни, — я достал из внутреннего кармана визитку. Матвей уставился на эмблему Волков. — В академии у него нет глаз, и мы будем сами по себе, но не одни. У меня есть… парочка связей, неизвестно, как они проявят себя, но в Артемии Игоревиче мы можем быть уверены. Его люди помогут нам, чтобы не случилось. После надо тебе такую же достать, — я вернул визитку в карман. — Ты ведь понимаешь, что всё, что я сказал, не для посторонних? Это тайна. Нет никаких доказательств, только домыслы.

Камнетёсов кивнул.

— Поверить не могу, — улыбнулся он уголком рта. — Ситуация в фойе гостиницы повторяется.

— Что? О чём ты? — не понял я.

— Ты тогда пришёл и осадил тех идиотов. Конфликт был погашен в зародыше, а на арене я смог отомстить. Это не отменяет сути, что ты мне помог избежать скандала. Те уроды питерские наверняка подобного и добивались. Да и потом… ты всегда вёл себя благородно. Я рад, что мы стали друзьями. И…

Он поджал губы и отпустил взгляд.

— Ты ведь меня предупреждал об Олеге. Словно оберегал от беды, а я…

— Не вини себя, никто этого не ожидал, даже я.

— А знаешь что, — он посмотрел на меня с решительностью, — я теперь всегда буду прислушиваться к тебе. Потому что ты доказал, что достоин доверия. Не словами, а делами. Ты настоящий друг, — он протянул руку, которую я пожал.

Мы ещё какое-то время поговорили, но разговор не клеился. Да и Матвей стал клевать носом — сейчас ему важно не переутомляться.

— Отдыхай, — сказал я, поднимаясь. — Завтра зайду.

— Приходи обязательно, — попросил он. — А то здесь с ума сойдёшь от одиночества. Книжки — это скука, если кроме них ничего нет.

Я кивнул и вышел из лазарета, стараясь не хлопать дверью.

Уже на улице увидел идущего ко мне Диму.

— Как он там? — Фролов кивнул на больничный корпус.

— Нормально, жить будет.