Городской голова. Том 1 - Роман Тард

Я остался один в кабинете.

Пятьсот рублей до конца мая. Ещё пятьсот в июне. Ещё пятьсот в июле. Итого — тысяча пятьсот к двадцатому июля. Плюс — к двадцатому июля я должен представить «план погашения», который должен быть «честным» и «с цифрами».

Я сел за стол. Достал из ящика чистый лист. Начал считать.

Доходы Стрешнева (легальные, из того, что я успел восстановить за сорок девять дней):

Жалованье городского головы — 3 000 рублей в год, или 250 в месяц.

Торговый доход — у Стрешнева была доля в одной баржевой компании, работающей на Волге, и небольшая лавка скобяными товарами, которую держал приказчик за процент. Годовой доход по этим двум статьям — около 2 500 рублей, не равномерно, а с пиками в навигацию (май — октябрь).

Аренда городского дома — нет, дом свой. Но в доме — комната, которую раньше сдавали студенту гимназии (Стрешнев сдавал), но сейчас пустует. Сдавать в приличном районе — рублей восемь в месяц. Мелочь, но плюс.

Итого — максимум 5 500 — 6 000 рублей в год.

Расходы Стрешнева:

Содержание дома (дрова, свечи, мелкий ремонт) — рублей 400 в год.

Питание (Глафира закупает продукты) — рублей 600.

Слуги: Прохор (жалование 12 рублей в месяц), Глафира (10 рублей), Дуняша (6 рублей), Ерофей (15 рублей и содержание лошади) — итого около 600 рублей в год с содержанием.

Обучение Николая в гимназии — 40 рублей в год.

Одежда, мелочи, визиты — рублей 300.

И — неучтённое: представительские расходы, пожертвования в церковь, именины-дни рождения-подарки, — рублей 200.

Итого — около 2 200 рублей в год обязательных расходов.

Свободных от обязательных — около 3 000 — 3 500 в год.

Но! К долгу Цукерману добавляется — теперь — долг городу, который я в первые дни обнаружил: те самые «откаты», которые Стрешнев получал от Мельникова, — и которые я собирался постепенно возвращать. Это — ещё около 4 500 рублей. Не срочно, не под проценты, и даже не публично — но в моей собственной бухгалтерии совести они лежали.

И — содержание московской линии. Катенька и Серёженька. Рублей 300 в год, чтобы женщина могла жить в Москве без унижений. Это — то, что настоящий Стрешнев обещал и не выплачивал. А я — возможно — должен был начать выплачивать. Не из чувства вины (не моя вина), а из чувства порядка. Ребёнок — не виноват, что его отец был Стрешневым.

Ещё — Бестужевские курсы для Анны — начиная с сентября, рублей 400 в год.

Итого — годовые свободные средства: 3 000, из которых нужно выделять 1 000 — 1 500 на «новые» обязательства (Цукерман ежемесячно, Анна, Катенька). Остаётся — 1 500 в год. Если экономить — максимум 2 000.

Долг Цукерману — 9 200. Плюс проценты. При полутора процента в месяц — 1 380 в год, то есть если я платить только проценты, сумма не уменьшается вовсе. Чтобы погасить тело долга — 1 500 в год надо вкладывать, и тогда долг уйдёт за… шесть лет. Шесть.

Шесть лет — невозможно. Два с половиной месяца до пересмотра плана. За два с половиной месяца мне нужно придумать, как значительно увеличить доход.

Я сидел и смотрел на цифры и думал: эта головоломка решается только одним способом. Не экономией. Не жалованием. А — новым источником дохода. Предпринимательским.

Я закрыл глаза. И позволил себе, впервые за все сорок девять дней, сделать то, чего старался не делать: вспомнить.

Нижнеярск. Моя квартира. Вечер, пустая кухня, ёлочка на зеркале, ноутбук на столе. Я сижу и читаю — по привычке, для удовольствия — историческую монографию. Одну из тех, что я читал раз за разом: «Городское хозяйство и промышленный подъём в пореформенной России. 1860–1900». Автор — Петербургский, университет, докторская тысяча девятьсот девяносто какого-то года. Глава — «Строительные материалы: от артельного производства к фабричному».

И в этой главе — конкретный пассаж: «Огромный скачок в производстве кирпича произошёл в семидесятые-восьмидесятые годы, когда крупные города начали массово строить каменные здания на замену деревянным. Спрос на кирпич рос на десять-пятнадцать процентов в год. Однако производство — преимущественно артельное, с примитивными напольными печами, дававшими выход не более двадцати тысяч штук в месяц и с высоким процентом брака. Революцию произвели кольцевые печи конструкции немецкого инженера Фридриха Гофмана, запатентованные в тысяча восемьсот пятьдесят восьмом году. Печь Гофмана — непрерывный обжиг в нескольких камерах, замкнутых в кольцо, — позволяла производить до пятидесяти-ста тысяч кирпичей в месяц при значительно меньшем расходе топлива и рабочей силы. В России первые печи Гофмана появились в семидесятые годы — в Петербурге, Москве, Риге. К концу восьмидесятых — в большинстве промышленных центров».

Печь Гофмана. Запатентована в пятьдесят восьмом. В России — с семидесятых. Значит — сейчас, в восемьдесят первом, технология уже известна, патент не действует (срок прошёл), и построить печь может любой, кто найдёт инженера с соответствующим опытом. В столице — это несложно. В уездном городе — сложно, но возможно.

Кирпич. Вот оно. Стройматериалы. Города растут — и будут расти ещё быстрее, когда начнётся промышленный подъём девяностых (тот самый, который я помнил из учебника: Витте, золотой рубль, железные дороги). Каменное строительство — вместо деревянного. Спрос — гарантирован.

Глина — дешёвое сырьё. Дрова для обжига — в Бережанском уезде есть леса, топливо относительно дешёвое. Рабочая сила — в нижнем городе сколько угодно, ищут работу, готовы на сорок копеек в день. Сбыт — сам Бережанск растёт (хотя медленно), плюс ближайшие уездные города по Волге: баржа легко возит строительные материалы.

Начальные вложения — я прикинул, по тем же монографиям, которые читал в Нижнеярске: печь Гофмана на среднюю мощность — тысяч пятнадцать. Помещения, земля, первичная артель — ещё тысяч десять. Итого — около двадцати пяти тысяч рублей начального капитала.

Двадцать пять тысяч рублей у меня не было. У меня не было даже пятисот, которые нужно было внести Цукерману до конца мая.

Но — был план. Первая часть плана: сбор заявок на кирпич от заинтересованных — чтобы показать возможным инвесторам, что спрос есть. Вторая: найти партнёра с капиталом — не на всю сумму, но хотя бы на половину. Третья: взять ещё один кредит (возможно, у того же Цукермана, возможно, у кого-то ещё — но под конкретный проект, а не под карты). Четвёртая: построить печь, наладить производство, выйти в плюс в первый же год.

Окупаемость — года два-три. Если всё идёт хорошо. Если не идёт — разорение, позор,