Кицхен готовится к войне - Екатерина Насута

— А это не для обороны! — кузина Элоиза тоже выскочила. — Это для красоты!

— Отнюдь, дорогая. Не заставляй меня думать, что наши уроки прошли зря. Обрати внимание на купол над крепостью. Он почти погас, но не развеялся. Остаточного свечения хватит, чтобы оценить структуру, весьма, к слову, интересную. Обрати внимание, ячейки довольно крупные, но энергетические каналы работают на притяжение сродственной силы, что и позволяет отклонить направленный удар и распределить поток равномерно. Узлы поглощают силу, как понимаю, преимущественно огненную, которую и отводят в накопители. А пламя — лишь сброс излишков… хотя, конечно, разумнее было бы перенаправить в камни…

— Поставки камней за последние пять лет трижды урезались. Да и те, что шли, как понимаю, не достигали конечной цели, — кое-какие бумаги Бернхард успел прочесть. И вовсе не те, которые ему передали с приказом. Точнее не только те.

Говоря по правде, он ожидал увидеть несколько иное.

— Любопытно, — матушка смотрела на каменное изваяние, которое казалось почти живым. — Милый, может, позовёшь мальчика обратно? А то как-то он увлёкся. Тебе не кажется?

Фигурка человека почти терялась на фоне огромной воронки дикого вихря. И та, изогнувшись, потянулась, явно намереваясь поглотить безумца. Однако отпрянула, когда клинок в руке того рассёк ещё пару энергетических линий. И полыхнул ярко-ярко.

— Любопытно, — повторила матушка совсем иным тоном. Теперь ей действительно стало любопытно. И Бернхард мысленно посочувствовал парню. Не всякий человек мог вынести интерес матушки без последствий для разума и чувства собственного достоинства.

— Сейчас, я… — он встряхнул руки, с неудовольствием отметив, что и вправду расслабился. Пальцы закостенели, каналы пропускали силу, но чуть медленнее, чем прежде.

— Нет, — матушка перехватила руку. — Не надо.

— Но вы же сами…

— Я передумала.

— Передумали? — брови сами собой поползли вверх. Матушка и чтобы передумала? На памяти Бернхарда подобное случалось… да никогда не случалось!

— В конечном итоге, я ведь женщина, — та пожала плечами. — И имею полное право передумать. Да и…

Вихрь выгнулся, сделавшись похожим на огромную змею, что раззявила пасть. И тело его вспучилось горбом, выплёвывая изнутри камни. Огромный булыжник полетел в Анжелину.

И рассыпался мелкою крошкой. А каменная дева даже не поморщилась.

— Видишь, справляется, — матушка оперлась на тросточку.

Человек, явно утративший остатки здравого смысла, с упоением кромсал вихрь.

— Возможно, всё-таки ему стоит помочь? — аккуратно поинтересовался Бернхард, разминая пальцы.

— Не мешай.

— Но…

— Берни, солнышко, представь себя на его месте. Ты подвиг совершаешь, с полной, заметь, самоотдачей. А тут кто-то совершенно посторонний помогать лезет.

Бернхард представил.

И поморщился.

Он терпеть не мог, когда ему лезли помогать без предварительной о том договорённости.

— Тем паче осталось уже немного, — матушка прищурилась. — А вот щит над нами стоит укрепить. Чужие подвиги — дело совершенно непредсказуемое.

Бернхард кивнул, разворачивая щит так, чтобы и экипаж, и големы оказались под колпаком. Вовремя. Вихрь, которому надоело, что от него отпиливают куски, рванул прямо на человека, накрывая того чёрной пастью. И загудел. Заревел победно.

Чтоб…

Всё-таки следовало вмешаться.

— Спокойно, — матушкина трость перегородила путь. — Берни, тебе определённо следует иногда выбираться за пределы кабинета. Выдержка стала просто отвратительной!

— Матушка! — получилось чуть громче, чем следовало. — Человек погиб. А эта дрянь…

Вихрь споткнулся.

Это выглядело именно так. Вот он стоит.

И вот спотыкается, заваливаясь в сторону, пытаясь удержаться, выгибаясь причудливо. И всё-таки падает. Медленно так. И рассыпаясь в падении. Вздрагивает мост, принимая удары камней, которые вихрь впитал. И грохот их стирает прочие звуки. Хрустят скалы.

Хрипит кто-то.

Судорожно, протяжно.

А внутри умирающего вихря зарождается свечение.

— Чтоб… — Бернхард осторожно перехватил тросточку и отвёл от груди. — Да неужели⁈ Матушка, вы знали?

— Предполагала…

Свет пульсировал в такт ударам сердца. Быстро. И быстрее.

И ещё.

И когда свечение стало почти равномерным, оно разорвало вихрь изнутри, плеснув во все стороны какой-то грязью, тиной и чем-то ещё, влажно-осклизлым, медленно стекавшим по щиту обратно в ров. Человек с мечом стоял на мосту, держа клинок обеими руками. И руки эти поднимались к небесам. Синеватые всполохи пробегали по телу человека, порой прорываясь стихийными вихрями. К счастью, размер их был не тем, чтобы представлять угрозу.

Во всяком случае, для крепости.

— А вот теперь, пожалуй, можно, — разрешила матушка и, ударив тростью по спине, добавила. — Берни, не стой столбом! Он же сейчас отключится!

Человек ещё пошатывался, но было заметно, что держится он из последних сил.

— Давай, а то ещё свалится в ров, шею свернет… будешь потом отчитываться, почему свежеинициированный архимаг вдруг самоубился при твоём появлении.

— Матушка! — рявкнул Бернхард, убрав щит.

Умела она сказать…

Под ногами чавкнуло, и под сапог угодило что-то скользкое и, судя по тому, как дёрнулось, живое. Бернхард взмахнул руками, пытаясь удержаться, но всё одно поехал.

Вперёд.

Нелепо. Глупо.

Он уже давно не выглядел настолько глупо! И с этой мыслью Бернхард дэр Наир рухнул в мутную вонючую жижу, покрывавшую мост, чтобы прокатиться по ней к самым ногам человека, только что в одиночку одолевшего Дикий вихрь.

— Твою же ж за ногу…

Бернхард осёкся. Всё-таки слухом матушка обладала удивительно чутким. Но тут слева, прямо перед носом, в жиже что-то дёрнулось, из-под руки выскользнул длинный змеиный хвост.

— Да чтоб вас! — Бернхард вскочил.

И нос к носу столкнулся с тем… безумцем?

Идиотом?

Архимагом.

Потенциальным пока, поскольку не совсем понятно, удержится ли поглощённая им сила в организме. И выдержит ли тот напряжение.

Пока человек стоял. Светлые волосы его поднялись дыбом и светились.

И кожа светилась.

И глаза.

Но несмотря на свечение взгляд был ясным и слегка недоумевающим.

— Что… — он даже говорить ещё мог. — Что… со мной… кажется… я как-то странно себя чувствую.

— Излишек силы, — пояснил Бернхард, вытирая ладони о костюм, который можно было считать полностью испорченным. Чище руки не стали, но слизь по камзолу размазалась равномерней.

Странно, но эта мысль успокаивала.

Порядок должен был быть во всём. Даже в распределении слизи по поверхности ткани.

— Так, — Бернхард щёлкнул перед глазами, заставив парня дёрнуться. — Смотрим на меня. Не отключаться, иначе будет стихийный выброс. Ясно?

Кивок.

— Хорошо… твоя стихия — воздух?

Снова кивок.

— Отлично. Тогда… — в голове было пусто. Можно, конечно, сказать, чтобы просто выпустил силу, но это не то. Вихри? Контролируемые? Тоже… — Тебя как зовут?

— Т-трувор, — с лёгкой запинкой, но произнёс парень.

— Служишь тут?

— К-командую. Я к-комендант.

Да?

Бернхард, конечно, знал, что новый комендант молод. Но чтобы настолько… или это свечение сказывается? Определённо.

— Комендант… это хорошо, комендант… беспорядок тут у тебя. Видишь? — Бернхард