Кицхен готовится к войне - Екатерина Насута

— С духом? — поинтересовалась я скептически.

— Ну, дух — это ж не призрак, — на меня поглядели с насмешкой. — Он же ж и воплотиться может. Он и воплощался, ну, когда камни носил. И вообще… это ж сказка!

Действительно, чего это я придираюсь.

Сказка.

И душевная. А главное, месту соответствует.

— Только не всем по нраву пришлось, что Подгорный Король союз с духом горы заключил.

— Эльфы были против?

— Не знаю, — Патрик мотнул головой. — Может, и были. Но про эльфов матушка ничего не рассказывала. Зато сказала, что советники сговорились. Поняли, что теперь-то придёт конец их власти. Король, заключивши союз с Духом, сам начнёт править Подгорным миром, и что не будет никого-то, кто бы сравнился с ним по силе и мастерству. А ещё очень хотелось им получить Сердце Горы. Его дух в знак любви своей в тронном зале и оставил, чтоб все видели эту красоту и вдохновлялись на мастерство. Ну или просто смотрелся он там красиво.

Преимущественно.

— Кроме Сердца в том зале много чего было. И золото, и серебро, и каменья всякие красивые. Дух же ж ничего не жалел… вот и застила глаза жадность. Дух же, когда обличье принимает, слабеет. Почитай, человеком становится. Ну, то есть гномом. Он же ж гномом обернулся. На кой Гальдрим в мужьях человек?

Резонный вопрос.

— И на свадьбе старший из советников поднялся. И говорил слова ласковые, про то, как всё славно обернулось. А потом поднёс чашу из горного хрусталя, лёгкую да прозрачную. И сам же вина в неё налил. И дал молодым, чтобы выпили они, разделили, как сие водится по обычаю. Выпила Гальдрим. И дух горный тоже выпил. И понял, что в чаше той — чёрная волшба, да такая, против которой бессилен он. Заледенело его сердце, застыло пламя первородное в жилах. И сам он обернулся камнем, как и его невеста. Вот только дух, он же ж, пусть и в смертном теле, но всё одно дух. Скованный только. А она — настоящая. Ну, живая то есть. Ну, была. А как выпила отраву, то и померла. Понял Подгорный король, что предательство свершилось. Встал, потянулся к молоту своему верному. Но это ж свадьба. Кто носит молот на свадьбу?

Понимаю.

И понимаю, что зря не носят. Папенька и в уборную без пары артефактов не выходил. Иные вон и под кожу зашиты были, и вообще…

— А сзади уже ударили. В спину. Сперва один, потом другой… каждый из советников нанёс рану. И кровь полилась на камень, а с нею жизнь. Но не сразу ушла она. Понял Подгорный король, что умирает, да и проклял их всех. Мол, коль надобно вам сокровище, то вот оно… он же ж сотворил и залу, и твердыню. Он в них вложил не только мастерство, но и силу, и душу. Вот и услыхало волю подгорного короля его творение. Закрылись золотые двери, запирая всех, кто внутри остался. А потом уже и гора заскрипела, содрогнулась. Огненные реки вышли из берегов, затапливая залы крепости. И поняли гномы, что сама мать-гора гневаться изволит. И побежали прочь, всё побросали, что имели. Вот…

Патрик поскрёб макушку.

— Ну и выбежали к людям, с которыми торг вели. А гора три дня и три ночи тряслась, закрывая входы в Подземный дворец. Ну и шахты засыпало, и штреки, и вовсе жить сделалось невозможно. Пришлось гномам уходить.

— Куда?

— Не знаю. В другие горы. Кто к родне подался, а кто и у нас вон жизню прожил. Ну, в смысле, с людями. Других-то, матушка сказывала, родня не приняла. Побоялась. У каждой горы свой дух. А ну как прознает о сотворённом и отвернётся? Так-то многие тогда померли. И гора замолчала. И долго молчала. Пока люди не пришли и крепость не построили. Вот…

Ага.

Очень даже ага.

Три раза. Главное, как это всё с остальным стыкуется? Чую же, что стыкуется?

— И ты пытался найти этот дворец? — поинтересовалась я, проведя пальцем по рунному узору.

— Не, — Патрик мотнул головой. — Дворец как найдёшь? Там сам подгорный король всё закрыл. И пока дух не одолеет волшбу, не очнётся, то и стоять дворцу запертым. Я просто чего подумал. Гномы ж везде, почитай, жили. И уходили спешно. И добро своё побросали. Небось, когда гора трясётся и огонь снизу прёт, то не до переборов. Чего схватили, с тем и побежали. А его у них всякого имелось. Если б чего найти получилось, я б продал. Небось, за гномий меч или там монету, особливо старую, изрядно выручить можно. Или ещё что… вон, как-то Хромой Марти сыскал штуковину такую, вроде как брошку, но здоровую, чтоб на плащ. И запродал. И купил потом цельную таверну. Хорошую. Вот и я подумал, что если ему свезло, то и мне может. Марти глубоко-то боялся лазит, верхами всё ходил, а я вот не боюсь. И в такие штольни забраться могу, что никто не залезет! Ну и пошёл искать. Если б получилось, то нам бы с папкой подмога вышла. Или вот мне тоже… но пока ничего не нашёл.

Пока.

Хорошая оговорка.

Я вот тоже пыталась найти, хотя… что там, в поместье, которое при моём рождении строилось, найдёшь. Разве что неприятности на задницу. И с этим я справлялась просто отлично.

— Это опасно, — я присела на корточки и заглянула в глаза Патрика. — Понимаешь?

Моргнул.

Не понимает.

Я вот тоже не понимала. Я ведь сильная. И ловкая. И быстрая. И многое умею. Некромант ещё. Чего бояться? Особенно, когда не одна. Не одной не бояться вообще проще простого. А что иногда шло не по плану, так не страшно. Всё одно всё ведь заканчивалось хорошо.

Всё всегда заканчивалось хорошо.

На худой конец появлялся папа и всех спасал. Только… больше его нет. И я уже, кажется, взрослая. И выходит, что мой черёд? Спасать? Или хотя бы попытаться предупредить?

Глава 21

Глава 21 В которой решается вопрос с трудоустройством

Некогда здесь повсюду стояли дубы и ели с сосунами.

Страшный сказочный лес

Я заглянула в глаза мальчишке. Ну что ж, взгляд ясный, чистый и полный той детской уверенности в собственных силах, которую аргументами и логикой не перешибить.

— Подобные комнаты могут быть очень опасны, — произнесла я. И слова прошли мимо.

— Тут же нет никого.

— Никого,