Великий Кузнец - 1 - Анри Олл

— А что после золота? — не унимался я: орихалк, адамант, мифрил — эти названия звучали как легенды.

Тут в разговор вступила Катерина, что прыгнула к нам на верх повозки, и в её низком, чуть хрипловатом голосе появились нотки чего-то, граничащего с суеверием.

— После золота, парень, уже не гильдия правит бал. Шестой ранг — орихалк. Экзаменаторов такого уровня днём с огнём не сыскать, говорят они сами по себе — силы природы. Тут уже всё решает слава да подвиги с достижениями. Если ты убил дракона за монолитами и принес его голову, или остановил нашествие пещерных троллей в одиночку, или нашёл легендарный артефакт глубоко в подземелье… Гильдии остаётся только склонить голову и выдать тебе новый жетон. Адамант и выше… — она махнула рукой. — Это уже уровень героев эпосов, королевских чемпионов, архимагов. Их единицы на любое королевство.

Я переваривал услышанное. Система была логичной: от простого исполнителя через постепенное усложнение задач к настоящей элите, где формальные правила уступали место личной силе и славе.

— А насчёт силы… — я осторожно подобрал слова. — Вот бронза и железо. Железный всегда сильнее?

Борис усмехнулся, и в этой усмешке был весь его опыт.

— Всегда? Нет, всё индивидуально. Удача, обстановка, внезапная болезнь, ловушка — миллион причин, почему железный может пасть от руки бронзового. Но если говорить в среднем… о грубой силе, опыте, живучести… — он посмотрел на своих подчинённых, и те, поймав его взгляд, согласно кивнули. — Железный ранг в среднем стоит двух бронзовых. Не всегда в прямом бою один на два, но по совокупности умений, по тому, как он держит удар, как быстро соображает в драке… Хмм, да, все те же десять процентов, наверное, будет самой грубой, но наглядной мерой. Представь, что бронзовый жетон — это целая единица силы. Тогда железный — это единица и одна десятая, но по всем параметрам, а их великое множество. Серебряный, наверное, против железа будет примерно так же. Но это всё условности, — он серьёзно посмотрел на меня. — Цифры на бумаге. В реальности же один меткий выстрел из лука, один вовремя подставленный кинжал решают всё. Не зацикливайся на рангах: смотри на человека.

Его слова повисли в воздухе, смешавшись со стуком копыт и скрипом колёс. Я смотрел на его железный жетон, тускло поблёскивавший на груди, и думал. Думал о том, что эта система, при всей её внешней чёткости, была всего лишь попыткой измерить нечто неизмеримое — удачу, ярость, навыки, волю к жизни, снаряжение, силу, подготовку и холодный расчёт в глазах перед ударом. И что где-то там, на вершине этой пирамиды, ходят существа, для которых все эти жетоны — просто красивые безделушки. А где-то внизу, у основания, такие, как я, даже не имели и деревянного шестигранника, чтобы начать свой путь к измеряемой силе.

Как я понял, если бы это была типичная ролевая игра и в ней было бы с десяток или пару десятков показателей, то картину можно представить схематично так: допустим, лучник бронзового ранга (Лев Зоркий) и маг железного ранга (неизвестный). Пускай у мага будут такие же характеристики, как и у стрелка, кроме одного: мана. Тогда получается, что, если мы имеем в среднем около пятнадцати различных показателей, тогда количество маны (духа) мага будет аж в четыре-пять раз больше, при этом он будет так же ловок, хитер и силен. И он все равно может спокойно проиграть из-за меткого выстрела Льва, если не имеет нужного набора магических способностей/заклинаний для противодействия, плохо подготовился или удача не на его стороне. Тем более, что меткий стрелок или убийца выглядит как естественный враг для волшебников. Таким образом, даже золотой маг, может легко пасть от удачливого бронзового убийцы или стрелка. Как-то примерно так получается…

Глава 35

Лесные гоблины

Дорога от портала в Зорене вилась через знакомый, но от этого не менее дремучий лес. Воздух здесь пах иначе, чем в Аргонисе: не полевой пылью и спелым зерном, а сырой землёй, прелой листвой, хвоей и влажным мхом. Солнце пробивалось сквозь плотный полог листвы редкими, косыми лучами, рисуя на земле движущиеся световые пятна. Было тихо, слишком тихо для леса, полного жизни. Даже птицы будто примолкли.

Я шагал рядом с повозкой, где сидела Аня, и это неестественное затишье заставляло насторожиться. Команда Бориса, казалось, тоже почувствовала неладное. Они не суетились, но их позы изменились. Лев Зоркий уже не просто сидел на грузе: он стоял на коленях, его лук был наполовину натянут, а зелёные глаза, похожие на глаза хищной птицы, беспрестанно сканировали чащу по обе стороны тропы. Борис и Игнат ехали на конях впереди и сзади каравана, их руки лежали на эфесах оружия. Катерину же я не видел уже минут пять. Она, шедшая у левой повозки, просто растворилась в зеленоватой полутьме под деревьями, не издав ни звука. Именно она первой почуяла беду.

Атака началась не с дикого крика, а с тихого, противного шороха и щелчка тетивы. Из чащи слева, откуда её никто не ждал, вылетела короткая, кривая стрела. Она вонзилась в борт повозки рядом со мной, с глухим стуком воткнувшись в дерево. И в этот же миг из-за стволов, из-под бурелома, из ям, прикрытых ветками, высыпались они: гоблины.

Их было с десяток или чуть больше, может, двенадцать-тринадцать. Невысокие, не выше моих плеч, с длинными руками и короткими кривыми ногами. Кожа землисто-серого или грязно-зелёного оттенка, покрытая струпьями и шрамами. Лица — карикатурно уродливые, с приплюснутыми, острыми или крючковатыми носами, широкими ртами, полными мелких острых зубов, и маленькими, запавшими глазками, полными тупой злобы, жадности и голода. Они были одеты в лохмотья шкур и гнилой ткани. В руках имелось оружие нищенского вида: дубины с каменными осколками, грубо оббитые каменные наконечники на палках, где-то раздобытые тупые ножи из ржавого железа, заточенные кости и самодельные луки с тетивой из жил.

Их сила, как я позже оценил, была не больше моей: силы двенадцатилетнего подростка, но не обременённого ни навыками, ни хорошим оружием. Их главное оружие было в количестве, внезапности и животной ярости.

Но внезапности не вышло. Едва первая стрела вонзилась в повозку, как с тыла, прямо из-за спины уже бегущих в атаку гоблинов, метнулась тень: Катерина. Она выросла будто из-под земли за спиной у двух