Башня - Ник Гернар

Как и я сам.

А между тем еще добрая треть монстров оставалась на ногах.

И все они теперь расползлись в разные стороны и, сообразив наконец, что нападать на меня группами малоэффективно, принялись выпрыгивать по одному. В итоге, пока я одной рукой использовал дистанционный удар, другой приходилось бить в челюсть взрывным ударом, пинком отбиваясь от кого-то еще, в буквальном смысле ползущего по песку…

Крестоносец теперь очень помогал своим вмешательством — он вряд ли успевал ориентироваться в происходящем вокруг, просто упорно, как машина, раз за разом повторял свою атаку, поднимая вокруг клубы песка.

И в этот момент я потерял концентрацию.

Мокрый насквозь от пота, с трясущимися от напряжения руками я покачнулся — и на меня, сбивая с ног, бросились сразу два щитовника.

А я даже не успел заметить их бросок!

Я взревел, чувствуя, как под весом их панцирей хрустит мой скелет. Мир померк. Звуки исчезли. Я чувствовал только тяжесть, боль и адскую вонь из пасти, наклонявшейся ко мне все ниже. Наугад я дотянулся до мягкого горла промеж панцирных пластин…

Биокоррозия.

Сдохни, тварь!..

Бах!

Щитовника буквально вырвало из моих рук. Он отлетел вверх и в сторону метров на пять!

Надо мной, как в фильме ужасов, пронеслась бетонная плита — и второй монстр, претендовавший на мой труп, хрустнув панцирем и расколовшимся черепом, улетел туда же.

— Живой⁈ — прогромыхал голос Крестоносца.

Он стоял в шаге от меня, держа в окровавленных ладонях кусок бетонной плиты — одной из тех, которыми были выложены дорожки вокруг станции.

Теперь я точно знаю, что подразумевают люди, когда говорят: «как ветром сдуло».

— Ты вовремя, — проговорил я, пытаясь приподняться и одновременно унять судорогу в руках.

Замедленность моих товарищей прошла.

Ускоренность усталых щитовников — тоже.

Теперь все происходило в режиме обычного времени — отброшенные Крестоносцем монстры, переломанные и изувеченные, подвывая и лязгая зубами, корчились в песке. Локи, тяжело дыша всем телом, застыл над мертвецом, прошитым руками-клинками. И не спешил их высвобождать из щелей панциря. Напротив, он сейчас опирался на свои мечи, как на костыли, капая кровью на лицо поверженного врага.

Последние живые монстры уже рассыпались на воздухе — это Амару протянул к ним руки, отправляя в последний путь.

Крестоносец отшвырнул плиту в сторону. Та раскололась на несколько частей, поднимая в воздух пыль.

— Вовремя был не я, а вот он. — Жрец кивнул на Локи. — Нашел поющего.

— И крепко нашел, как я вижу, — хмыкнул я, глядя на пронзенного щитовника.

«У меня накопился мутационный потенциал, эквивалентный пятидесяти бонусным баллам, — перекрывая все остальное, прозвучал в моем мозгу голос Штальмана. — Могу начислить их тебе или кому-нибудь из твоих компаньонов. Только скажи, кому именно».

Я закрыл глаза… и непроизвольно, почти истерически рассмеялся, при этом каждый вздох и любое, даже самое крошечное движение прошивали меня болью от макушки до пяток.

— А могу я все-таки сначала пожрать и поспать? Прежде чем принимать судьбоносные решения, спасать мир или что там еще по списку? — громко крикнул я в небо.

И услышал зловещий хохот Локи.

Тот поднял свое окровавленное лицо и, скаля зубы с розовой пеной, спросил:

— Стейков не хочешь?..

Глава 21

Самый опасный игрок

Из всей нашей группы больше всего досталось Локи.

Амару поймал пулю в плечо и еще чем-то порезал бедро, но поверхностно и совсем не страшно.

Крестоносец к моменту осмотра был уже целым — быстрая регенерация заживила все, оставив лишь следы крови на теле и одежде.

Меня изрядно помяло, но восстанавливался я тоже буквально на глазах.

А вот на улыбающегося Локи смотреть было страшно. Когда мы вытряхнули его из защитного костюма, оказалось, что на его теле с десяток порезов, довольно глубокая колотая рана под лопаткой и руки ободраны в кровь по локоть.

После комплекса уколов мы уложили его на живот прямо на стол, и я, вооружившись иголкой и хирургической нитью, принялся штопать ему шкуру.

Локи щерился. Громко и пошло шутил. А потом, наконец, анестезия начала работать на полную мощность, и он затих, уронив выбеленные «медичкой» руки над головой и наблюдая за Крестоносцем, который на другом конце кухни о чем-то негромко говорил с Амару, обрабатывая его порезы.

— Монгол… — проговорил вдруг вполголоса Локи. — А ведь нам труба.

— Ты о чем? — спросил я, заклеив очередной зашитый порез и приступая к ране под лопаткой.

— Об этих клопах-переростках в броне. Если подумать… Они же — новое слово в науке и технике. Представь себе такой отряд, только не с одним поющим выродком, а несколькими. И вот один всех ускорил, другой — дал мгновенную регенерацию, третий — еще какой-нибудь хренью их наделил… И что ты делать будешь с такой армией?

— Да, эта модель щитовников, мягко говоря, неприятная, — кивнул я, пытаясь трясущимися руками вдеть нитку в иглу.

— Щитовников? — повернулся ко мне всем телом Локи. — Бро, ты про них нихрена не понял. Это вообще другие твари. Только внешне похожи немного. Глянь, как меня раздырявили. Как драную сучку. А знаешь почему?

— Они оказались быстрее?

— Не-а, вообще не в том дело. Просто они вместе. Не как слаженная команда. А как единый организм! Тебе не видать было, бро, ты их дистанционно окучивал. А я в ближнем бою все на собственной шкуре оценил. Я одного пробиваю — а они буквально все одновременно вздрагивают. Потому, похоже, и способностями делиться умеют. Это какой-то сраный рой, понимаешь? Недаром их твой Штальман при переходе не распознал. Это вообще не люди, бро. И никогда ими не были. Я там вскрыл одного поудачней — так вот, сердце у него было промеж лопаток со стороны спины расположено. Здоровое такое, как два твоих кулака. Дыра у меня под лопаткой — это вообще-то в сердце метили.

Я слушал его, удивленно приподняв брови.

В самом деле, в той мешанине я толком не успевал рассмотреть, как именно проходит бой у Локи. Мне главное было — отшвырнуть щитовников от Амару с Крестоносцем.

— Думаешь, они — не из нашего мира? — понял я, куда клонит Локи. — Хопкинс их из какого-то рифта притащил?

— Откуда бы свинья ни пришла, срать она теперь у нас будет. Говорю тебе: они не координируются, Монгол. Они знают. Одновременно. Как если бы у них был один мозг на всю стаю. Или как если бы это был вообще один организм, просто разбросанный по разным телам. Если такие юрки у нас по пустошам разведутся, всем дикарям и вольникам —