Дворянин с понедельника. Часть 1 - Андрей Анатольевич Федин

Хлудов перевернул страницу, но угол её придержал пальцем. Свадебное приглашение осталось наполовину открытым.

Я достал из внутреннего кармана сложенный лист с вопросами. Перед выходом я переписал его начисто, убрал заголовок и оставил только несколько коротких пометок. Теперь бумага выглядела не как опись будущей жены, а как обычные заметки владельца типографии. Это мало меняло её содержание, но помогало держать разговор в порядке.

— Вчера вы назвали качества, которые цените в людях, — сказал я Анфисе. — Умение слушать, признавать незнание, интересоваться делом, а не только собственной особой.

— Вы всё записали?

— Не всё. У меня хорошая память на полезные возражения.

— И для чего они вам?

— Я хотел понять, что вы считаете хорошей жизнью. Вчера мы до этого не добрались.

Парамон Ильич перестал листать каталог. Анфиса посмотрела сначала на бумагу в моей руке, затем на меня.

— Хорошей жизнью вообще?

— Начнём с семейной. Она труднее помещается в общий ответ.

— Вы быстро выбрали тему для второго визита. Первый ушёл на мокасины. Значит, подарок был вступлением?

— Теперь это уже установлено.

Анфиса положила ладонь на закрытую книгу.

— Спрашивайте, Алексей Николаевич.

В её голосе слышалась готовность отвечать, но взгляд предупреждал: гладкая схема снова будет проверена на скрытую цель. Хлудов устроился в кресле удобнее. Для него разговор, наконец, дошёл до той части, ради которой можно было прервать разглядывание каталога.

— Вы говорили, что любите книги и содержательный разговор, — начал я. — После замужества вы хотели бы продолжить свои занятия?

— Да.

— Даже если муж не разделяет интереса к старым книгам?

— Ему не обязательно интересоваться тем же. Достаточно не считать мои занятия пустой прихотью, которую можно терпеть, пока она не мешает хозяйству.

— А если хозяйство потребует всего вашего времени?

— Хорошо устроенное хозяйство не должно каждый день требовать всего времени хозяйки.

Хлудов пошевелился.

— В большом доме дел хватает, — сказал он.

— Я знаю, папенька.

— Ты сейчас не ведёшь дом одна.

— Поэтому и вижу, сколько дел выполняют другие люди.

Парамон Ильич хотел возразить, но Анфиса произнесла последнюю фразу спокойно, без попытки доказать, что уже понимает всё устройство будущего дома. Он оставил тему.

Я мысленно отметил: умеет считать труд, не романтизирует хозяйство, готова участвовать, но не исчезать в нём.

— Какое участие в делах мужа вы считаете правильным? — спросил я.

Анфиса приподняла брови.

— Это зависит от дел мужа.

— Допустим, у него есть имение, служба или предприятие.

— Я хотела бы понимать, откуда в доме деньги, кому их должны и какие обязательства принимает семья. Муж может решать собственное дело сам. Жена не должна узнавать о последствиях после того, как они уже вошли в переднюю.

Хлудов посмотрел на меня. Я сохранил лицо спокойным. Реплика слишком хорошо подходила к моему знакомству с его заёмным письмом.

— Согласен, — сказал я.

— Вы говорите по опыту?

— За последние дни последствия несколько раз входили в мою переднюю без предупреждения.

— Я предупреждал, — произнёс Хлудов.

— Уже у двери.

— Раньше вы в городе не жили.

Анфиса перевела взгляд с отца на меня, но расспрашивать о долге не стала.

— Значит, вам важно участвовать в решениях? — продолжил я.

— В тех, которые изменят мою жизнь. Я не собираюсь проверять каждый счёт и распоряжение. Но если муж решит продать дом, уехать, принять службу в другом месте или вложить всё состояние в сомнительное предприятие, хотелось бы услышать об этом прежде соседей.

Алексей, судя по дневникам, продал имущество, уехал за океан и вложил деньги так, что мне ещё предстояло выяснить куда. Для него подобный разговор тоже оказался бы полезен, хотя проводить его было уже поздно.

— А если решение разумное? — спросил Хлудов.

— Тогда его легче объяснить.

— Иногда объяснять некогда.

— Жениться тоже не обязательно.

Парамон Ильич нахмурился. Анфиса не повысила голоса и не отвернулась. Она лишь обозначила предел, после которого удобство мужчины переставало создавать обязанность женщины.

Я развернул лист на коленях.

— Положение мужа имеет для вас значение?

— Имеет.

Хлудов кивнул, довольный первым ответом, который можно было измерить общественным весом.

— Какое именно? — спросил я.

— Положение определяет круг жизни, обязанности и то, как с тобой обращаются другие. Делать вид, что оно ничего не значит, было бы глупо.

— Титул?

— Может быть достоинством рода. Достоинством человека становится не всегда.

— Состояние?

Она посмотрела прямо на меня.

— Моё приданое будет значительным. Папенька позаботился об этом.

— Позаботился, — подтвердил Хлудов.

— Но я не хотела бы всю жизнь думать, что муж выбрал приданое, а меня согласился принять вместе с ним.

Парамон Ильич положил ладонь на подлокотник.

— Порядочный человек так не поступит.

— Именно поэтому Алексей Николаевич спрашивает о порядочном человеке.

Она произнесла это без раздражения.

Хлудов откинулся назад, оставив ответ без возражения.

— Значит, муж должен иметь собственные средства? — спросил я.

— Или собственное дело, которое способно содержать семью. Деньги могут уменьшиться, имение — приносить меньше, служба — измениться. Мне важнее, умеет ли человек отвечать за своё положение, а не только наследовал ли его.

Этот ответ подходил Иллариону Петровичу — по словам Хлудова. Он же неожиданно подходил мне: дом, типография, попытка вернуть работников, первые выплаты. Парамон Ильич, вероятно, заметил то же. Его пальцы снова нашли цепочку часов.

— Выходит, владелец типографии уже проходит часть испытания, — сказала Анфиса.

Ирония была мягкой и совершенно ясной.

— Только если типография начнёт приносить деньги, — ответил я.

— Вы предусмотрительно оставили себе время.

— Я привык сначала выяснять условия.

Анфиса чуть склонила голову.

— Вы пришли за советом папеньки о торговых объявлениях, затем открыли свадебное приглашение и теперь выясняете, какое состояние мужа я сочту достаточным. Каталог оказался весьма удобной книгой.

Хлудов посмотрел на приглашение, оставшееся под его рукой, и убрал палец с угла страницы.

— Страница открылась случайно, — сказал он.

— Разумеется, папенька.

— Я принёс каталог ради настоящего совета, — сказал я.

— А вопросы?

— Ради настоящих ответов.

— Для типографии?

— Для понимания вас.

Анфиса опустила взгляд на сложенный лист.

— Вы очень обстоятельно понимаете людей, Алексей Николаевич.

— Поверхностное понимание уже однажды привело меня к