Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

Тогда я перестал требовать от каждого всей работы сразу. Локтю снова и снова показывал только каменную часть, Широкой — обращение с готовым оружием, а крепления и запас продолжал готовить сам. Бугор постепенно привык носить копьё и перестал воспринимать его как случайную палку.

Мелких людей мы встретили у воды. Я узнал их по телам и движениям раньше, чем увидел каменные отщепы. В предыдущих жизнях мне уже приходилось быть одним из таких. Они были ближе к человеку, чем мои нынешние сородичи, и работали с камнем увереннее. Один взрослый сидел у валуна и серией точных ударов снимал отщепы, почти не отвлекаясь на окружающих. Я не пошёл к ним прямо.

Оставил своих на открытом месте, где можно было отойти, положил кусок мяса между группами и сам сделал несколько шагов назад. Потом показал пустые руки и простейшие мирные жесты, которые понимали многие группы задолго до настоящего языка.

Глава 3. Последние из первых. Часть 2.

2.

Чужаки не бросились на нас. Один подошёл к мясу, понюхал, поднял и вернулся к своим. Другой долго смотрел на моё копьё. Женщины держали детей дальше. Несколько минут всё шло достаточно спокойно, чтобы я начал думать о следующем шаге. Потом двое мужчин разошлись в стороны.

Ещё один перестал смотреть на меня и начал считать глазами взрослых за моей спиной. Двое молодых сместились ближе друг к другу. Этих признаков мне хватило, и я вернулся к своим и сразу повёл группу от воды. Мать пошла за мной после второго сигнала. Широкую пришлось толкнуть: она не понимала, почему мы уходим от хорошего места, если нас пока никто не атакует. Бугор недовольно оглядывался и несколько раз останавливался. Чужие не преследовали далеко. Они просто остались возле воды.

Нам пришлось идти к другому источнику, который я знал по Седой. Воды там было меньше, вокруг лежало больше помёта, а после дождей в ямах долго стояла мутная жижа. Круглый заболел через несколько дней.

Сначала начался понос, затем он перестал нормально есть и почти всё время лежал возле Рваноухой. Я давал ему воду маленькими порциями, выбирал самое чистое, что мог достать, пытался найти соль в привычных местах, растирал мягкую пищу. Без сосуда даже простейшее подобие нормального раствора для выпаивания становилось постоянной вознёй.

На второй день Круглый ещё пытался подняться. На третий почти не реагировал, когда мать переносила его с места на место. К вечеру дыхание стало редким.

Рваноухая долго держала мёртвого ребёнка возле себя и не подпускала остальных. Утром отогнала первого самца зубами. К середине дня сопротивляться она перестала, а я не знал, какая именно болезнь его убила. Зато прекрасно понимал, почему мы оказались у плохой воды.

Сильный паводок начался в день, когда возле нас только моросило, а настоящая гроза шла где-то выше по местности. Я видел потемневшее небо и заранее увёл группу от низкой части русла, но привычный переход всё равно казался безопасным: вода там обычно доходила до колен и быстро спадала. Гул появился раньше потока.

Я сразу начал гнать всех выше. Бугор понял сигнал после первого крика, Широкая потянула за собой детей, Мать схватила меня за руку, хотя в помощи я уже не нуждался. Хромая задержалась ниже из-за старой ноги. Обычно она могла часами обследовать одну поляну и находила съедобные корни там, где остальные давно уходили; теперь эта медлительность не оставляла ей времени добраться до верхнего края.

В русле внезапно показался быстрый мутный поток, в котором несло ветки, траву и мелкие камни. Хромая успела добраться до выступа, вцепилась обеими руками и повисла над потоком.

Бугор полез вниз, и я схватил его за шерсть и заорал. Он оттолкнул меня, сделал ещё шаг. Под ногой сразу ушёл кусок мокрой земли. Широкая тоже двинулась к нему.

Пришлось броситься между ними и Хромой, размахивая руками и показывая наверх. Бугор ударил меня по плечу, не понимая, почему я мешаю. Новый поток ударил в выступ раньше, чем Бугор успел сделать следующий шаг. Хромая исчезла вместе с кустом, за который держалась. Мы увидели её ещё один раз ниже. Потом вода закрутила тело между ветками и унесла дальше.

Бугор несколько минут ходил вдоль края и искал возможность спуститься. Я больше не мешал: там уже никого нельзя было спасти. Когда вода ушла, Хромая не вернулась, а на переходах её место так и осталось пустым.

После паводка я впервые пересчитал не только погибших, но и взрослых самок, которые ещё могли родить. Их пока хватало, чтобы группа восстановилась после нескольких удачных лет, поэтому оружие, новые привычки и попытки договориться с соседями по-прежнему имели смысл.

Мать родила снова в начале следующего тёплого сезона. К тому времени я уже передвигался самостоятельно и почти перестал нуждаться в постоянном переносе. Её новый ребёнок занял место на животе, которое раньше принадлежало мне. Маленькая самка цеплялась за шерсть с такой силой, что мать иногда пыталась оторвать её одной рукой и раздражённо ворчала. Липкой я начал звать сестру через несколько месяцев.

После родов возле Матери часто сидела взрослая самка, которая часами перебирала шерсть сначала у неё, потом у ребёнка. Она так же вела себя после драк: могла устроиться рядом с разозлённой самкой и спокойно вычёсывать её, пока та не переставала огрызаться на окружающих. Я начал думать о ней как о Тихой задолго до того, как понял, насколько много её обычное поведение меняет внутри группы.

Когда мать отодвигала меня, чтобы устроить Липкую удобнее, я не пытался вернуть прежнее место. Зато сразу заметил, что она теперь чаще уходила к ребёнку, меньше следила за моими попытками сделать очередное крепление, а ночью укладывала Липкую между собой и стенкой убежища.

Одновременно у меня появилось больше свободы. Я уходил дальше, обследовал камень, проверял воду, следил за чужими следами и постепенно стал замечать, что часть взрослых уже ориентируется на мои предупреждения раньше, чем видит причину.

Мать сопротивлялась дольше многих. Если я менял привычный маршрут без очевидной опасности, она могла схватить меня за руку и потянуть обратно. Приходилось вырываться, показывать след, вести к запаху или ждать, пока причина станет понятной ей самой. После нескольких таких случаев она начала хотя бы останавливаться, когда я настаивал. На этом этапе мне хватало и такого изменения.

Вторая встреча с мелкими людьми