Дворянин с понедельника. Часть 3 - Андрей Анатольевич Федин

приглашений лучшую бумагу придётся покупать. Та, на которой мы делали пробы, его устраивала меньше, чем меня: на нескольких листах поверхность заметно различалась, а для такого заказа он хотел всю стопу одного качества. Я согласился. Парамон Ильич разрешил не экономить. Отказывать ему в удовольствии было бы невежливо.

На следующий день бумагу нашли. Дороже той, что лежала у нас, плотнее и ровнее. Я отослал образец Хлудову, получил его обратно с коротким одобрением, и Климов занялся чистовой пробой.

Город тем временем тоже не бездельничал. Первым новые подробности принёс Егор. Он вернулся от переплётчика, положил на стол свёрток и застыл перед моим столом.

Я поднял на него взгляд и спросил:

— Что?

— Алексей Николаевич, а из Петербурга когда ответ будет?

— Откуда мне знать?

Егор помялся и выложил подобранные в городе слухи. У переплётчика спорили, что ответ государя обычной почтой не пошлют. Приказчик уверял, что за такими бумагами существует особая служба и надо ждать фельдъегеря. Другой уже слышал, что ответ будет до свадьбы. Егор решил спросить у меня, поскольку приглашения печатались здесь.

Я отправил его к Климову со свёртком. К концу дня про фельдъегеря спросил ещё один посетитель. На следующий день слово «фельдъегерь» звучало уже без всяких сомнений. Люди расходились только в сроках. Одни ждали его со дня на день, другие давали Петербургу ещё неделю. Я отвечал одинаково: приглашение государю отправлено, ответа у меня нет.

Заказы тоже шли. Торговые объявления сменялись счетами, визитными карточками и бланками. Егор бегал по городу чаще прежнего: относил готовое, забирал бумагу, искал заказчиков, возвращался с деньгами, записками и очередным вопросом. Через два дня он спросил, правда ли государя будут встречать за городом. Причину я узнал от него же: Хлудов нанимал дополнительные экипажи.

Это было правдой. Про экипажи. Парамон Ильич ещё в первый вечер считал, сколько приезжих придётся возить между домами, гостиницами и церковью. Теперь эти экипажи обрели новое назначение. Следом нашлось объяснение и комнатам, которые Хлудов снимал для родственников.

Один из заказчиков, пришедший согласовать тираж объявления, между делом поинтересовался:

— Алексей Николаевич, Парамон Ильич государя у себя принимать будет?

— Парамон Ильич мне об этом не говорил.

На следующий день государю у Хлудова уже отвели лучшие комнаты. Егор принёс эту новость вместе с пачкой готовых бланков.

Через час приехал сам Парамон Ильич. Свадебные приглашения уже печатались. Он приехал с двумя исправлениями в списке гостей и требованием добавить ещё три экземпляра. Один родственник наконец ответил, второй внезапно решил приехать всей семьёй, а третий, судя по объяснению Хлудова, существовал давно, но вспомнили о нём только сейчас.

Мы исправили список, сверили количество и вызвали Егора, чтобы он отнёс изменения Климову.

Егор взял лист, но у двери задержался и спросил:

— Парамон Ильич, а у вас правда государь остановится?

Хлудов медленно повернулся к нему.

— Государь?

— Николай Павлович.

— Я прекрасно понял, какой государь. С чего он должен остановиться у меня?

Егор объяснил. В городе знали, что Хлудов готовит комнаты. Знали про дополнительные экипажи. Ещё говорили о новых закупках к свадебному столу. Всё вместе выглядело достаточно убедительно. Парамон Ильич выслушал его до конца.

— Если Николай Павлович решит приехать, я найду где его поселить, — заверил он.

Егор кивнул и ушёл.

Хлудов некоторое время смотрел на закрывшуюся дверь.

— Алексей Николаевич, это всё из-за ваших приглашений? — спросил он.

— Из-за ваших комнат тоже.

Парамон Ильич перевёл взгляд на меня.

— Моих?

— Вы слишком старательно готовитесь к свадьбе, — сказал я.

Он фыркнул и потянулся за тетрадью.

— Я дочь замуж выдаю. Мне теперь гостей на улице оставить, чтобы город лишнего не подумал?

С этого дня свадебные приготовления стали возвращаться в типографию уже в совершенно новом виде. Если Парамон Ильич заказывал ещё вина, мне сообщали о государевом столе. Если он находил комнаты для очередной семьи, в городе прибавлялось помещение для свиты. Экипажи предназначались для встречи Николая Павловича, хотя половина из них должна была возить хлудовскую родню.

Особенно уверенно рассказывали люди, которые ссылались сразу на несколько обстоятельств. Приглашение государю существовало. Сабуров действительно повёз его в Петербург. Хлудов действительно готовил комнаты, стол и экипажи. Типография действительно печатала свадебные приглашения. После этого вопрос приезда Николая Павловича многим уже казался чистой формальностью.

Егор продолжал сверяться со мной. Один раз он спросил, правда ли государь приедет со свитой. В другой день хотел узнать, сколько человек будет в государевом экипаже. На третий принёс сведения о том, что фельдъегерь уже выехал из Петербурга. Я знал только одно: если неизвестный фельдъегерь двигался с той же скоростью, с какой по городу двигались сведения о нём, ждать оставалось недолго.

Вечером Прасковья Ивановна задержала меня у входа.

— Крыльцо надо починить, — сказала она. — Третья доска опять ходит.

Я наступил на край доски. Та отозвалась знакомым скрипом.

— Давно пора, — сказал я.

Прасковья Ивановна проверила засов на двери.

— До приезда государя лучше бы управиться.

Я посмотрел на неё, разрешил:

— Почините.

— Завтра плотника позову, — ответила Прасковья Ивановна.

Николай Павлович принёс первую ощутимую пользу и моему хозяйству. Утром у крыльца уже лежали новые доски.

В типографии заканчивали свадебный заказ. Климов печатал последние приглашения. Хлудов прислал очередное уточнение к списку. Егор разносил готовые работы и заодно выполнял поручения, которых с каждым днём становилось больше.

Обычные заказы заняли почти всю книгу. Сроки приходилось сверять чаще: свадебная работа потребовала больше времени, чем я рассчитывал. Климов менял очередность, Рогов почти весь день работал у пресса, а Егор всё чаще уходил сразу с двумя адресами.

Первую часть приглашений Хлудов забрал сам. Остальные увезли в его дом и к Неретинским. Несколько фамилий исправили в последний момент. Запас бумаги снова пригодился.

Очередное сообщение от Парамона Ильича я встретил уже с карандашом в руке. Слово «окончательный» возле его списка давно ничего не гарантировало. Утром он присылал фамилию, к обеду исправлял отчество, вечером обнаруживал ещё одного гостя.

До венчания оставалось несколько дней. Я поставил дату возле очередного заказа и задержал перо. Взглянул на календарь и подумал о том, что Сабуров уже должен был вернуться.

Глава 17

— Алексей Николаевич! Вот вы где.

Сабуров появился у двери конторы в дорожной шинели и зелёных очках. На сапогах засохла грязь, на левой линзе появилась царапина. Он снял перчатки, сунул их за пояс и