Дворянин с понедельника. Часть 3 - Андрей Анатольевич Федин

своими. Меня представили тем, кто ещё со мной не познакомился, оставили на некоторое время среди родни, потом кто-то вспомнил, что мне, вероятно, надо заниматься собственными делами. До типографии я всё-таки добрался.

Через час за мной снова прислали. К обеду порядок стал понятен. Накануне свадьбы обе семьи регулярно проверяли наличие княжеского сына. Я должен был появляться у Хлудовых, потом у Неретинских, потом опять у Хлудовых. Иногда меня о чём-нибудь спрашивали. Иногда сообщали то, что я и без того знал. Иногда просто знакомили с очередным приехавшим родственником. После этого я мог уехать до следующего посланника.

Везде мне напоминали, что я теперь княжеский сын, хотя именно я пока забыть об этом не успевал. У Хлудовых меня представляли уже совсем иначе, чем ещё месяц назад. В разговорах непременно появлялись Неретинские, отец и моё новое положение. У Неретинских происходило примерно то же самое с другой стороны. Люди, ещё недавно видевшие во мне Ветрова, теперь старательно вспоминали пока ещё не мой титул. Старый слуга несколько раз назвал меня «ваше сиятельство». К вечеру это уже начало звучать как напоминание.

Между моими поездками прошло третье оглашение. В соборе заканчивали положенные перед венчанием формальности. У Хлудовых прибывали последние гости. У Неретинских готовились к завтрашнему выезду. По городу ездили посыльные, у обоих домов стояли экипажи, в передних прибавлялось чужих шинелей и дорожных вещей.

Меня ещё раз вызвали к Хлудовым, потом ещё раз к Неретинским. Я исправно являлся. К вечеру посыльные наконец перестали искать меня по городу. Все, кому требовалось увидеть княжеского сына накануне свадьбы, успели это сделать. Зато вечером меня нашёл Сабуров. Домой я вернулся поздно. В передней уже стояли начищенные к утру сапоги.

* * *

Утром я оделся сам. Тёмный фрак, жилет и брюки уже были подогнаны по моей фигуре, так что возиться с ними не пришлось. Перед выходом я достал золотой перстень с печаткой, подаренный Илларионом Петровичем, и надел его на средний палец. Пальто застегнул до самого верха: за ночь похолодало.

У собора уже стояли экипажи. Кучера придерживали лошадей, лакеи помогали приезжавшим выйти, возле крыльца здоровались родственники обеих семей. После вчерашних поездок многих я узнавал в лицо, хотя имена успели основательно перемешаться. Мне кланялись, подходили поздороваться, представляли людей, с которыми меня уже знакомили накануне. Я отвечал, кланялся и постепенно продвигался к дверям. У Хлудовых и Неретинских имелись разные взгляды на очень многие вещи, зато место княжеского сына на свадьбе обе стороны определили окончательно.

В притворе я снял пальто и передал его слуге Неретинских. В храме пахло воском и ладаном. Возле входа ещё собирались приезжавшие, дальше стояли родственники, знакомые, несколько офицеров, пожилые дамы и молодые барышни. Люди переговаривались вполголоса, шелестели платья, у дверей становилось тесно всякий раз, когда подъезжал новый экипаж. Старшие родственники по обе стороны явно знали, кому и где полагается находиться, и время от времени переставляли молодёжь с одного места на другое. Меня эта деятельность почти миновала: стоило подойти к Неретинским, и для меня сразу нашлось место среди семьи жениха.

Илларион Петрович был здесь же. В парадной одежде он выглядел торжественно, хотя держался совершенно обычно. Увидев меня, он протянул руку.

— Алексей.

— Ваше сиятельство.

Мы пожали руки, и он повернулся к подошедшему родственнику. Я остался рядом.

Через некоторое время у дверей началось новое движение. По тому, как оживились Хлудовы, можно было догадаться, кто приехал. Вошёл Парамон Ильич, а рядом с ним я увидел Анфису Парамоновну.

Парамон Ильич своё обещание выполнил: денег на свадебный наряд дочери он явно не пожалел. Я различил тяжёлую дорогую ткань, отделку, украшения и на этом прекратил профессиональную оценку чужих расходов. Анфиса придерживала платье и внимательно смотрела перед собой. Я несколько секунд беззастенчиво её разглядывал. Она заметила меня среди Неретинских. Я поклонился. Анфиса улыбнулась.

Илларион Петрович подошёл к ним у входа. Парамон Ильич сказал ему несколько слов, Илларион Петрович ответил, после чего священник занял своё место и окружающие притихли.

Обручение происходило здесь же, у входа в храм. Иллариону Петровичу и Анфисе подали зажжённые свечи. Священник благословил их и начал читать молитвы. Каждый раз, когда открывалась наружная дверь, по притвору проходил холодный воздух, и огонь на свечах дрожал. Потом вынесли кольца.

Передо мной стояли двое родственников Неретинских, и большую часть обручения я смотрел между их плечами. Сам чин я знал плохо, поэтому следил за священником, за женихом и невестой, за движением людей вокруг. Илларион Петрович держал свечу перед собой. Анфиса временами опускала глаза на огонь. Когда священник взял кольца, мне открылся весь обряд без чужих пояснений.

После обручения Илларион Петрович и Анфиса со свечами пошли вслед за священником дальше в храм. Родственники двинулись следом. Я оказался вместе с Неретинскими довольно близко к аналою и теперь видел обоих хорошо.

Жених и невеста остановились перед аналоем. Священник спросил Иллариона Петровича о его намерении вступить в брак. Тот ответил достаточно громко, чтобы я расслышал каждое слово. Затем священник обратился к Анфисе. Она ответила тихо, но без задержки.

Началось венчание. Священник читал молитвы, отвечал хор, перед иконами поднимался дым ладана. Я различал отдельные слова, потом терял их в пении. Анфиса держала свечу обеими руками; по свече медленно стекал воск. Илларион Петрович стоял рядом с ней.

Парамон Ильич находился неподалёку. За последние недели я привык видеть его в постоянном движении: он распоряжался, принимал людей, отправлял посыльных, проверял приготовления. Сейчас он стоял на одном месте, смотрел на дочь и время от времени теребил цепочку часов.

Над Илларионом Петровичем подняли венец, затем второй — над Анфисой. После чтений им подали общую чашу. Священник дал отпить обоим, соединил их руки и повёл вокруг аналоя. Хор запел громче. Родственники раздвинулись, освобождая дорогу. Анфиса на ходу придерживала платье рукой. Илларион Петрович на одном из кругов немного замедлил шаг, подстраиваясь под неё темп. Они трижды обошли аналой и снова остановились перед священником.

Глава 18

Когда венчание закончилось, первыми к новобрачным подошли старшие родственники. Парамон Ильич оказался возле дочери почти сразу, вокруг них собрались Хлудовы. Неретинские подходили к Иллариону Петровичу. Я пропустил несколько человек вперёд и постепенно оказался в стороне от поздравлявших.

Илларион Петрович увидел меня.

— Алексей, — позвал он.

Я подошёл, сказал:

— Поздравляю вас обоих.

Хлудов пожал мою руку, затем притянул меня к себе и обнял. Вокруг теснились родственники, и всё заняло несколько секунд. Я повернулся