Дворянин с понедельника. Часть 3 - Андрей Анатольевич Федин

Сабуров придвинул стул и сел.

— Алексей Николаевич, я ведь в Петербурге всё объяснил. Кто приглашает, куда приглашает, свадьба, Хлудов, памятник. Всё как положено. Они слушали. Я ещё тогда понял, что дело сделано. А сегодня прихожу — пожалуйста. Александр Николаевич едет.

Я приподнял брови.

Из мастерской доносился голос Егора. Николай Павлович там всё ещё находился на вчерашнем венчании и, судя по всему, чувствовал себя прекрасно.

Кот появился из-под шкафа и направился к Сабурову. Алексей Михайлович подхватил его на руки, не прерывая рассказа.

— Вот где я ошибся, Алексей Николаевич. Признаю. Первые три приглашения отдал через людей. Хороших людей, надёжных. Ошибся. С Александром Николаевичем сам поговорил. Сам объяснил. Лично. И вот результат.

Кот устроился у него на руке.

— Надо было всех четверых самому искать. Передал бумагу через человека — всё, дальше она живёт своей жизнью. А тут нашёл Александра Николаевича, поговорил, объяснил про памятник, про ветеранов, про князя. Он меня выслушал. Теперь едет. С государем я это исправлю. Обещаю, Алексей Николаевич. Съезжу ещё раз. Сам найду Николая Павловича, сам отдам ваше новое приглашение и сам всё объясню. Надо было сразу так!

Сабуров провёл ладонью по кошачьей спине и резко поднялся.

— Но не сейчас, — уточнил он. — Алесей Николаевич, сейчас я на службе. Сами понимаете: времени нет. Я вообще к вам на минуту заскочил. Так… по-дружески. До вечера, Алексей Николаевич!

Сабуров надел зелёные очки, поправил саблю и направился к двери. С котом в руках. Через три секунды хлопнула входная дверь.

* * *

Днём я поехал к Неретинским. Илларион Петрович уже всё знал. Сабуров в главном не ошибся: приезд Александра Николаевича подтверждался официально. Наследник действительно собирался посетить город, приглашение Неретинских до него дошло, а сам визит связывали и со свадьбой, и с интересом к проекту памяти. Точного дня пока не называли. Остальные подробности должны были появиться позже. В сабуровском изложении вся история выглядела личной победой одного гусара над Петербургом. Официальная версия оказалась значительно спокойнее, зато подтверждала самое важное.

Илларион Петрович воспринял известие без суеты. Его интересовали сроки, порядок визита и те вещи, которыми действительно предстояло заниматься после окончательного уведомления. Планы на этот счёт он строил уже как хозяин дома и человек, привыкший к подобным обязанностям. Для него приезд наследника был событием крупным, но вполне предметным.

Анфиса Парамоновна отнеслась к новости иначе. Ещё вчера речь шла о её свадьбе, родственниках, гостях и совершенно земных хлопотах. Теперь выяснялось, что приглашение, отправленное скорее для городского шума, привело в движение настоящего наследника престола. Она несколько раз возвращалась к одному и тому же вопросу о том, что именно известно и чего теперь ждать. Потом замолчала и какое-то время слушала Иллариона Петровича.

Мне официальный объём новости понравился гораздо больше слухов. В нём не было ни тайного приезда государя, ни переодеваний, ни чудесных карет. Зато наследник действительно ехал. С напечатанным в моей типографии приглашением в кармане.

Анфиса Парамоновна посмотрела на меня, спросила:

— Алексей Николаевич, вы на такой исход рассчитывали?

— Подобный поворот нашим намерениям не противоречит, — ответил я. — А с Александром Николаевичем я с удовольствием познакомлюсь лично, если получится.

Илларион Петрович хмыкнул и ответил:

— Разумеется, получится. Ведь вы мой сын.

* * *

Из дома Неретинских я вернулся в типографию уже во второй половине дня. За время моего отсутствия город успел сделать то, что умел особенно хорошо: услышать новость, добавить к ней несколько подробностей и перейти к их практическому использованию.

В конторе меня ждали новые заказы. Ещё два принесли вскоре после моего возвращения, затем появился посетитель лично. Все уже знали о приезде Александра Николаевича. Различались только степени осведомлённости: кто-то говорил о визите как о решённом деле, кто-то располагал предполагаемыми сроками, а кто-то знал даже больше, чем Илларион Петрович, хотя в доме Неретинских официальные сведения получили оперативно.

Для типографии точность этих сведений значения почти не имела. Наследник ехал — это факт. Людям понадобилась печать. К счастью, никто пока не требовал от меня напечатать портрет самого Александра Николаевича. Всё остальное постепенно начинало казаться возможным.

Новые работы ложились поверх прежних. Старые заказчики никуда не исчезли и права на свои сроки в пользу наследника престола не уступали. Рогов продолжал работать у пресса, Климов держал перед собой уже принятую очередь, а Егор появлялся в типографии на несколько минут, приносил очередную бумагу или известие и снова убегал. За один час я видел его трижды и ни разу не успел привыкнуть к его присутствию.

С каждым новым посетителем становилось яснее, что предстоящий визит принесёт нам работы больше, чем я предполагал утром. Причём сам Александр Николаевич ещё даже не приехал. Пока город только готовился к визиту. И этот визит уже заметно увеличил расход бумаги.

Климов разбирал записи без всякого уважения к происхождению повода. Срочная работа оставалась работой: для неё требовались набор, бумага, время Рогова и свободное место у пресса. Если места не было, родство заказчика с губернатором, приезд наследника и общая государственная важность события никак не увеличивали его количество.

К концу дня перед нами лежало уже больше работы, чем мастерская могла проглотить сразу. Приходилось сдвигать новые сроки дальше, часть заказчиков соглашалась, часть уходила думать. Несколько обращений я вообще оставил без обещаний, пока Климов не проверит очередь. Подобная осторожность ещё недавно показалась бы мне излишней роскошью. Сейчас я не брал деньги за работу, которую мы физически не могли выполнить вовремя. Это было бы самым быстрым способом испортить всё, что уже заработало.

Пресс стучал почти без перерыва. В какой-то момент я остановился в дверях мастерской и некоторое время смотрел на его работу. Рогов был занят очередным тиражом. Возле него уже ждала следующая бумага. Климов переходил от набора к производственной книге и обратно. Егор вернулся, получил очередное поручение и снова исчез — он теперь бегал по городу, как я ему и обещал. Город тоже выполнил данное ему два месяца назад обещание и заметил типографию. Причём, судя по всему, решил наверстать упущенное за один день.

Мысль о втором прессе появилась сама собой. Я уже встречал её раньше. В американских записях Алексея она возникала именно так: сначала работа, затем ещё работа, а вскоре вопрос менялся. Его начинало занимать уже не то, найдётся ли следующий заказ, а куда поставить второй станок. В Филадельфии Алексей дошёл