Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

шуметь и оборачиваться на громкие выкрики собравшейся в сквере толпы, явно приветствовавшей речь оратора, но именно в этот момент открылись двери, ведущие в концертный зал, и всем стало не до каких-то там криков с другой стороны улицы. Хельга тоже торопилась побыстрее попасть внутрь, плюс ко всему наконец начал накрапывать мелкий дождик, так что девушка буквально затащила меня в самую середину формирующейся очереди, и я лишь на короткий миг успел оглянуться.

Чтобы увидеть, как к памятнику в сквере стягиваются всё новые и новые люди. А на тумбе, прямо у ног Еремея Потёмкина, воздев руки к мрачному небу, о чём-то яростно вещает одетый в белую хламиду длиннобородый старик, размахивающий кривым ветвистым посохом.

Глава 15

Собственно, второй раз в своей жизни я оказался в концертном зале. Конечно, по пышности внешний концертный зал Московской политехнической выставки сильно уступал своему Кремлёвскому собрату, но всё равно было очень богато. Декор, как минимум в фойе, был скорее ультрасовременный, нежели исторический трёхсотлетней давности. Никакой золочёной лепнины, резных деревянных панелей и тяжёлых гардин, подвязанных толстыми верёвочными кисточками. Зато повсюду, куда ни глянь, сверкали зеркала и хрустальные люстры, начищенные медные украшения и даже новомодный «пластик» и «алюминий». Материалы, которые, как я знал от Зиновия, стоили на вес золота, а секрет их производства держался в строжайшей тайне, к которую бывшие Шнуровски так и не смогли разгадать.

Благо до начала выступления оставалось ещё прилично времени, Хельга первым делом потащила меня в местный кафетерий, на ходу увлечённо рассказывая, какие же замечательные сладости в нём обычно подают. Там же мы, собственно, и решили посидеть до первого звонка, который одолжен был объявить скорое начало представления.

Собственно, я и не сладкоежка, но бесчисленное количество вариантов пирожных и прочих сладких закусок впечатлило даже меня. Здесь были и некие «восточные» сладости, с странными названиями вроде «халвы», «пахлавы» и «рахат-лукума», и отечественные, московские, пирожки с разными начинками, блины с завёрнутым в них вареньем, пряники, порционные тортики и прочая, прочая, прочая.

Ну и, конечно же, имелось то, что было создано местными поварами по рецептам, полученным из европейских полисов. Как оказалось, моя Хельга была совершенно без ума от эклеров с заварным кремом, которые лично мне показались ну чересчур сладкими, зато пришлось по вкусу парижское безе, особенно его версия, усыпанная ягодками клюквы.

Всё это подавалось в кафетерии совершенно бесплатно, как говорится, бери не хочу! Однако мы с Громовой не жадничали, хотя по глазам девушки было видно, что, дай ей волю, и она немедленно выгонит из помещения всех «конкуренток» и тут же объявит прилавки с вкуснятиной собственным, неделимым и неотделимым военным трофеем.

В любом случае мы держали марку, стараясь не уронить чести своих кланов, никуда не торопились и элегантно лопали сладости, запивая их довольно-таки вкусными кофеём, который здесь подавали в меленьких чашечках чуть больше напёрстка. Впрочем, подобным поведением мы сильно выделялись из основной массы «будущей элиты полиса», словно две белые вороны в стае чёрных голубей.

Молодёжь приехала на концерт культурно отдыхать, вырвавшись на время из душных объятий строгих отцов и чванливых мамаш, а потому вовсе не собиралась сдерживать свои душевные порывы. Тем более в «своём кругу», потому как дорогие костюмы молодых людей и платья барышень буквально кричали о принадлежности к высшему свету и сливкам общества.

Так что на общем фоне праздничная академическая форма, как наша, так и других студентов, смотрелась довольно-таки чужеродно. Словно строгие мундиры армейских и княжеских гвардейских генералов, случайно заглянувших после службы на какой-нибудь пышный бал или званый обед, дабы отдать должное хозяевам и немного побравировать своим статусом перед гражданской публикой.

Довольно скоро в кафетерии стало шумно. Быстро образовалось несколько крупных компаний, в которые входили как простецы, так и одарённые, и вот уже между столами забегали половые, спешно сдвигая их между собой и расставляя стулья, а то и внося новые. Только бы господам, которые изволят гулять перед концертом, было удобно. Появились алкогольные напитки, игристые и обычные вина, а также уложенные в ведёрки со льдом графины, явно наполненные ну очень дорогой водкой, после чего зазвучали первые тосты.

— Пить крепкий алкоголь и заедать его сладкими пирожными… — задумчиво пробормотал я, качая головой, глядя на гуляющую «элиту». — Это как-то…

— Не обращай внимания, — отмахнулась Хельга, тяжело вздохнув. — Они ещё на столах танцевать начнут, как только музыка заиграет, и хорошо, если подтянутся ко второму акту. А какая-то часть, налакавшись, и вовсе заблюют здесь всё и пропустят концерт, уснув мордами в бисквитном торте.

— Это как-то… — повторил я, переведя недоверчивый взгляд на свою девушку. — Всё же… культурное мероприятие, и всё такое…

— Это для нас, Антон, это «культурное мероприятие», — криво усмехнулась Громова, — а для большинства здесь присутствующих — повод для не очень культурного бунта! Поверь мне, большинство из этих людей не знают и не хотят знать о Säbelzahnwölfe. Да и вообще, они здесь не для того. А из музыки они якобы предпочитают исключительно классику! Хотя на самом деле это так папенька с маменькой им велят говорить, потому как ничего, кроме каторжного шансона и руммульских романсов, они никогда в жизни с удовольствием не слушали…

— Дай-ка я угадаю, — усмехнулся я. — Потому как «каторжняк» и романсы Перевозчиков — обычный репертуар разнообразных ресторанов и трактиров?

— Именно… — Хельга ещё раз вздохнула и поморщилась, когда до нас донёсся громогласный взрыв мужского и женского хохота. — Просто… для большинства такие вот мероприятия не более чем повод показать свой статус, а также в очередной раз потусоваться в «хорошей» компании. Ну и, конечно, посветить лицом…

— А ты, я смотрю, много об этом знаешь, — покачал я головой.

— Так я с некоторыми из этих людей лично знакома. И периодически вынуждена общаться, — улыбнувшись, пожала плечиками Хельга. — Даже с теми, кто значительно старше.

— Да? — я удивлённо посмотрел на неё.

— Ага… На самом деле всё начинается в детстве, года в четыре, пять, когда родителям приходится брать своих детей на светские рауты. Так положено, — ответила Громова. — Пока старшие обсуждают свои дела и политику, дети разных лет отсылаются в специально подготовленные комнаты, где знакомятся друг с другом, играют, обедают или ужинают, а потом обязательно лакомятся каким-нибудь очень вкусным тортом, который уникален для каждого принимающего. Есть даже специальная регулярно пополняемая книга, в которой описываются