Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

улочкам в Дом Стражи, ежеминутно оглядываясь по сторонам. Звуки разыгравшегося пиршества становились тише и тише, и спустя какое-то время они слышали только топот собственных ног. Прохладная лунная ночь наполнялась завываниями ветра, что гулял сквозь ставни и приоткрытые окна пустых домов.

Оказавшись перед воротами Дома Стражи, Девриен услышал тоненький голосок у себя в голове, который спустя мгновение снова пропал.

"Это была только затравка."

3.

Безвольные люди целыми толпами брели по улицам утреннего города. Тем, кому повезло добраться до дома ещё ночью, избежали участи толпиться среди сотен и тысяч людей, от которых пахло всеми запахами сразу: от лёгкого спиртового амбре до адской смеси из десятков различных духов; от приятного запаха женского тела до ужасающей вони пота и мочи. Всё это создавало настолько непередаваемую атмосферу, что в данный момент можно было точно сказать – весь город мучался от собственной праздности. Баснословные деньги, потраченные на залитые вином тряпки и потерянные кольца, будут ещё долго стоять перед глазами большей части населения. И наоборот – маленькие бриллианты и алые рубины, что в пылу страстных танцев или мордобоя повылетали из колец и ожерелий, ещё долго будут кормить их новых обладателей.

Центральная площадь представляла собой невесть что. Подиум, что служил местом важной встречи, оказался перевернут и сломан. В нескольких местах были выломаны доски, тут и там подсыхали уже потускневшие пятна от разбитых кружек с вином и пивом. Развороченные столы и битые бочки, порванные скатерти и разбитые фонари, несчётное количество кружек, что было унесено с собой за пазухой подальше от любопытных глаз. Люди стыдливо озирались по сторонам, но таки смогли припрятать лишнюю бутылку или две, чтобы прихватить с собой бесплатного вина и медовухи. Сейчас многие из этих бутылок валялись на каменной мостовой – одни разбитые, другие целые.

Уже к вечеру почти всем жителям города стало очень плохо. Начался жар, сильная лихорадка, неуёмная жажда и галлюцинации. Они все как один видели огонь, целые огненные стены, которые обволакивали их, слизывали кожу и мышцы, обнажая хрупкие сухие косточки и натянутые как канатики жилы. Они бредили, будто все вокруг, их родственники и простые люди хотят их убить, заколоть, вскрыть глотку и отсечь голову. Люди стали бросаться друг на друга, хотя их сил в таком состоянии мало на что хватало – уцепятся друг другу в глотки, да так и полягут на полу не в силах даже руки отнять.

Тела буквально разваливались на куски. Кровоточащие язвы и раны стали быстро распространяться по телу, тёплыми струйками бежала кровь из ушей и глаз, а чесотка не оставляла на повреждённой коже никакого живого места.

Девриен и команда не притронулись ни к одному из напитков – более того, после неожиданного превращения яркого красного вина в непонятную плесневелую мешанину, они вряд ли теперь притронутся даже к вину собственного производства. На Девриена действовало лекарство Мирабель и близнецов, такое же они приняли сами, хоть и в меньших объёмах – нашлась очень маленькая колбочка с остатками сока янтарной камницы. Делать выварку из сока, а не напрямую из цветков, было делом очень утомительным и долгим, однако никто из них не желал поддаваться риску. Совсем недавно к ним нагрянули десятки людей со всего города, что крайне настойчиво просили избавить их от мучений.

– Это точно та отрава в вине. Она каким-то образом ослабила их здоровье, благодаря чему даже лёгкие болезни берутся за них как самый опасный недуг. – Мирабель расхаживала по лазарету и ежеминутно посматривала на кровь одного из больных через систему увеличительных стёкол. – Их кровь очень жидкая, совершенно не желает свёртываться. Любая рана может оказаться для них смертельной, даже самый мелкий порез.

– Днём больше – и для многих из них мучения закончатся. Сильнейший бред и галлюцинации добьют их окончательно. – рассуждали близнецы между собой.

-- Что-то мне подсказывает, что весь этот кошмар как-то связан с Дурманом. Может, и в вине был тоже он? Убить весь город таким изощрённым образом... Но ради чего?

– Дурман ведь сам по себе не убивает – убивает его переизбыток. За несколько месяцев, что Дурман гулял по городу от человека к человеку, умерло всего с десяток, и то это были люди, которые упивались им до изнеможения. А как много горожан, о которых мы и не знаем, тоже хоть раз пробовали эту мерзость? Он не хотел их убивать. Совсем нет... – запнулся на полуслове Девриен.

– Там были Потерянные. И сам Лок. Они явно приехали сюда не просто так. Нет сомнений в том, что именно они это устроили -- Лок признался в этом сам, и даже до последнего момента наблюдал за тем, что все приняли неизвестный нам яд.

-- Может, он хотел поглумиться над ними? Показать себя, ту силу, какой он обладает. Заставить их раскаяться... -- проговорила Мира, вновь и вновь всматриваясь в капельки крови под стёклами.

– Должно быть что-то ещё. Что-то, что мы упускаем. – отрезал Зекс. – Люди сейчас в крайне ужасающем положении. И если он задумал повторить то, что было в лавке мясника в масштабах целого столичного города...

Решение загадки пришло само собой. По городу начали распространяться слухи, что некие врачеватели успешно лечат все недуги, что настигли людей после злополучного праздника. Неведомые порошки ставят на ноги любого, а целебные отвары приободряют и дарят силы.

Никто не смог их остановить. Стражники, которым под строжайшим запретом наказали даже не соваться на Центральную площадь в ночь пира, оказались просто сметены толпами обезумевших больных людей, что расталкивали, дрались, буквально вгрызались в глотки соседей и друзей. Всё из-за флакончика из красного стекла с порошком с ярким металлическим блеском, так похожим на местный порох. Десятки подбитых, со сломанными костями и ужасными ранами, стражников наводнили лазарет, и впервые за долгое время у Мирабель и близнецов Тотменов появилась тьма работы. На близнецов практически никто не обращал внимания, хотя и относились они к ним с ощутимым недоверием, будто проверяя каждое их действие и сверяя их с действиями Миры.

А горожане жили. Оживали, восполняя силы и бодрость духа. Мышцы наполнялись энергией, глаза приобрели былой блеск, а все раны, что так терзали их умы невыносимой болью, не слишком то и досаждали. Так, почешут глубокие пролежни, смахнут тонкие лоскутки кожи и протрут капли крови из носа и ушей. Они должны были умереть, причём очень и очень страшной смертью, но теперь практически целый город помолодел на годы.

Но