Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

Братья переглянулись.

«Не врет», — читалось во взгляде одного.

«Придется прирезать просто так и по-быстрому», — проступало сожаление во взгляде другого.

— Какой кувшин? Я не крал никаких кувшинов ни в чьем доме. Вы меня с кем-то… с кем-то… — И тут Огранщику пришла, да там и осталась, чтобы навеки поселиться, одна маленькая, но чрезвычайно крамольная мысль, — …путаете… — беспомощно закончил он.

При первых же признаках дрожи сомнения в голосе пленника братья встрепенулись, как стервятники при виде медленного черного пятнышка на горизонте.

Когда же непрошенное озарение не только устроилось по-домашнему в голове Виктора, но и полностью вступило во владение его лицом, братья, не сговариваясь, шелковыми голосами вопросили:

— С кем?

Огранщик, у которого было, увы, слишком мало опыта в отрицании очевидного и воспитание которого даже не предусматривало возможности такого действия, только набычился и мужественно поджал губы.

— Не скажу.

Воспитание братьев такую возможность предусматривало.

И с ней же имело дело их образование.

— Ах не скажешь? Замечательно, брат. А то уж я думал, ночь пропала зря, — улыбнулся Гагат.

Обычно такая улыбка встречается на лице человека только после того, как его труп пролежит лет двадцать в земле.

— Давай начнем с того, что расскажем этому доблестному человеку, не желающему выдавать своих друзей, почему от его упрямства пострадает только он сам, — поддержал его Иудав.

— И как конкретно пострадает, — подхватил Гагат.

— И как долго будет страдать, — завершил вступительную часть его брат.

— Для начала давай совьем вокруг нас кокон тишины Крустацена, чтобы снаружи нас никто не мог слышать, — предложил Гагат, и в ответ на изумленный взгляд Иудава, напоминающий, что именно на этом они срезались на экзамене на втором году обучения в пятом классе, взмахнул с вывертом рукой, и вокруг них натянулась полусфера из тончайших пересекающихся зеленых лучей.

Иудав сделал большие глаза, похлопал ими, потом беззвучно сказал: «А-а!..» — и понимающе кивнул головой.

Человеку, не отличающему кокон тишины Крустацена от заклинания отталкивания Репеллента, нечего было и объяснять, что теперь, в отличие от звука, ни один комар был не в состоянии ни проникнуть под зеленый овал, ни покинуть его без разрешения чародеев.

— Потом мы приступим к самой волнующей части процедуры — гаданию по внутренностям. Как правило, средний житель Сулеймании и сопредельных государств до самого последнего момента и не подозревает, что в его компактном и небольшом с виду теле может содержаться такое количество самых разнообразных органов самой неожиданной расцветки, консистенции и информативности, — продолжал экскурс в курс гадания Гагат, искоса с удовлетворением поглядывая на вполне ожидаемые перемены в расцветке лица жертвы. — …Вот, например, возьмем кожу. Не каждый знает, что с человека средней комплекции ее можно снять два квадратных метра и весить она при этом будет от двух с половиной до четырех килограммов. Вес зависит от качества работы, остроты инструментов и количества подкожного жира, которое останется на ней. Твоя кожа, например, потянет килограмма на два — уж больно ты тощ, но поскольку она у тебя стала теперь такого редкого изумрудного оттенка, то продать ее можно будет за хорошие деньги. Если точно раскроить, то хватит на небольшую банкетку. Потом, у тебя есть печень. Даже если отрезать от нее девяносто процентов, она все равно будет расти и расти — то есть каждый раз можно отрезать еще и жарить, со сметаной, с луком, с карри, м-м-м… — очень удобно, когда дома… Потом, что в тебе есть еще интересного?.. А, кишки. Восемь метров. Зато кровеносных сосудов, если их все вытянуть, наберется около тридцати шести тысяч километров. И если их связать, то их можно обмотать вокруг нашего мира два раза. И можно устроить так, что ты за всем этим будешь наблюдать. А сколько в твоем теле жидкости! Одного желудочного сока можно за день нацедить до полутора литров. За всю жизнь можно заполнить семьдесят ванн!

— Кажется, он лишился чувств, — остановил разошедшегося брата Гагат.

— Как, уже? — обиженно покосился тот. — А я ведь даже не дошел до самого занимательного. Ну да ладно. Сейчас приведем его в себя, и, может, придется продолжить.

Иудав достал из своего мешка крошечный зеленый пузырек, вытянул пробку и поднес к носу Огранщика.

Тот, вдохнув несколько раз, судорожно дернул головой, всхлипнул, ахнул и открыл глаза.

— …Я говорю, за всю жизнь можно заполнить семьдесят ванн среднего размера, — радостно вступил Иудав, но продолжить ему снова не дали.

— Что это у тебя? — с подозрением покосился на пузырек Гагат.

— Это нашатырь. Купил перед отъездом у Слепого Саляма.

— От этого глохнут, слепнут или сходят с ума?

— Нет. Просто приходят в себя.

— Что за ерунда? — сердито фыркнул старший брат. — А что, простого поджигания пяток уже недостаточно?

— Я тебе потом все объясню, — шикнул на него младший и продолжил: — Ну да опустим детали. Наверное, тебе также будет интересно узнать, что точность этого гадания достигает ста процентов. Мы много раз имели возможность убедиться в этом на опыте других. Сначала мы обычно узнаем имя того человека, которого ищем. Этап этот хоть и длительный, потому что все нужно делать не торопясь и очень тщательно, но зато один из самых увлекательных. Подготовив весь необходимый инструмент — всего наименований двадцать-двадцать пять, не больше, не буду утруждать тебя подробным перечислением всех этих игл, крючков, крюков, ножей, зажимов, щипцов больших и малых, для каждого органа — свои, фитилей и тому подобного, — можно приступать к делу. Чтобы извлечь селезенку у гадального материала и при этом зафиксировать, в каком положении она находилась на момент обнаружения, приходится медленно и осторожно ее разрезать и раздвинуть…

— Стой! — шепнул Гагат. — По-моему, он снова распрощался со своим сознанием. Слабонервный материал попался какой-то. Ну что ты стоишь? Приводи его в себя!

— Как?

— Попробуй снова… этой вашей… тырью…

— Чем? А-а. Один момент!

— Значит… это такое… точное… гадание? — прохрипел Виктор, едва очнувшись и будучи, видимо, не в силах выслушивать краткий курс юного колдуна далее.

Гагат с академическим интересом отметил, что кожа его теперь приобрела интересный оттенок бирюзового, ранее на человеческих существах никем не наблюдавшийся, и это могло бы принести им на черном рынке лишние пять-семь динаров.

— Абсолютно, — с гордостью подтвердил Иудав.

— И вы… все узнаете… если даже я ничего не скажу?..

— Абсолютно.

— И нет… возможности… помешать… моим внутренностям… это сделать?..

— Абсолютно.

— Ну тогда… если все равно не скрыть… — И в голосе у него прозвучал незаданный вопрос.

Оба брата в унисон покачали головами.

— Я скажу. Но после этого вы меня…