Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

мы имеем дело. Жертвы должны мучиться благодаря искусству профессионала, а не тупому ножу. Ремни и веревки не должны быть грубыми, сочетание цветовых эффектов заклинаний должны быть приятны для глаз, а яды — быть полезными для здоровья. Всем ослушникам — медленная смерть под тупым ножом. Подписи. Печати. Там еще много чего понаписано, вернемся домой — прочитаешь.

— Бред какой-то!.. Они там что — спятили?..

— Бред, — охотно согласился Иудав. — Но приходится исполнять, решение Совета — закон. Впрочем, наш алхимик Слепой Салям говорит, что этот новый яд ничем не отличается от старого, кроме быстродействия — теперь оно четыре с половиной минуты. Объясняет это тем, что убить оздоровленный организм несколько сложнее.

— Когда мы будем председателями совета старейшин, мы со всей этой ерундой разберемся, — в предвкушении скорого торжества зловеще ухмыльнулся Гагат. — Они сами будут умолять нас о медленной смерти под тупым ножом.

Серый уже доскребал со дна фарфоровой пиалы остатки плова своей походной деревянной ложкой с росписью «под хохлому», когда дверь комнаты без стука отворилась и вошел Виктор с двумя серебряными чашечками, распространяющими в воздухе аромат кофе и миндаля.

— О, кофей, — сквозь набитый рот удивился Волк. — А на что ты его мне-то притащил? Я же его не пью.

И без того взволнованное лицо мастерового тронула легкая тень испуга.

— Как не пьешь? Но… Я угощаю. Здесь очень хороший кофе, самый лучший во всем городе.

Серый покачал головой.

— Во всей Сулеймании!

— Не-а. Все равно чай лучше.

— Но ты только попробуй!

— Не хочу. Я уже пробовал — бурда бурдой.

— Но этот лучше! Ты должен выпить несколько чашек, чтобы понять его вкус!

— Да не хочу я ничего понимать, я спать хочу! И тебе то же советую.

— Но кофе! Я приготовил его специально для тебя. — В голосе Виктора уже сквозила неприкрытая паника. — Сам!

— Ну ладно. — Видя страдания своего спутника, Серый смягчился. — Давай, садись за стол со своим кофием. Но учти — если и сейчас не понравится, то больше ко мне с этим питьем не приставай. Тебе нравится — вот ты и пей на здоровье.

— На здоровье, на здоровье, — радостно закивал гость, осторожно ставя чашечки на стол.

— Ну давай, попробую, — протянул руку к одной из чашек Волк, но Огранщик быстро отодвинул ее подальше и подвинул другую.

— Лучше вот эту.

— Почему?

— В этой вкуснее.

— Да?

— Клянусь Сулейманом!

— Ладно, вот эту так вот эту. Послушай, а что у тебя с лицом, Вить? — Серый озабоченно потянулся к лампе. — Чевой-то тебя всего перекосило, а? Уж не с кофию ли твоего, часом?

Лже-Виктор ойкнул, схватился руками за щеки и, ни слова не говоря, выбежал из комнаты.

Дверь, возвращенная пружиной, гулко хлопнула, низвергнув с кривых глиняных стен белесые лавины пыли.

В пустынном коридоре по пути к комнате настоящего Виктора, куда бежал Иудав, чтобы снова принять его обличье, его ждал Гагат.

— Ну как? — быстро спросил он, имея в виду, поставил ли Иудав чашку с отравленным кофе Путешественнику.

Иудав на бегу покачал головой: «Нет, он еще не пил из нее».

Гагат моментально сориентировался, коротко кивнул и без дальнейшего промедления ринулся в комнату заграничного конкурента.

Они ему еще покажут, кто в Сулеймании хозяин!

— С тобой все в порядке? — заботливо поинтересовался у него Волк, едва тот появился на пороге.

— Да, конечно. Все в порядке. Лучше и быть не может. Я просто выходил чихнуть. Апчхи. Вот. — И чародей изобразил улыбку.

— Будь здоров, — удивленно покосившись на него, произнес Волк. — Может, ты устал? Переутомился? Может, не будем сегодня этот твой кофий пить, а? Может, ну его? Потом попробую как-нибудь. Все равно ведь пойло пойлом.

— Будем-будем! — встрепенулся вошедший. — Я сварил его специально для тебя.

— Ну тогда давай, — обреченно вздохнув, Серый подвинул к себе поближе блюдечко с чашкой.

— Нет-нет, не эту, — заботливо остановил его лже-Виктор. — Лучше вот эту.

— Почему?

— В этой вкуснее.

— Да?

— Клянусь Сулейманом. — И лже-Виктор проникновенно заглянул ему в глаза.

Честность в них можно было добывать в промышленных масштабах.

— Ну давай эту. Как скажешь… — слегка удивленно пожав плечами, Серый поменял чашки.

— Пробуем, — предложил с нежной улыбкой лже-Виктор и первый поднес чашку к губам.

— Пробуем, — со вздохом подтвердил Серый, и они, одновременно приподняв чашечки, желая здоровья друг другу, отпили по половине.

— Нет, Витя, да что же у тебя сегодня такое с физиономией-то делается? — Снова, на этот раз уже обеспокоенно, Волк попытался рассмотреть начавшее вдруг меняться лицо собеседника.

— Я… сейчас… — Со стуком опустив чашку мимо блюдца и едва не выплеснув остатки ее содержимого на стол, тот вскочил и выбежал в коридор, едва не снеся плечом косяк двери.

В коридоре его уже поджидал Иудав, вновь готовый к работе на территории врага.

— Ну к… — договорить он не успел: Гагат с выпученными глазами промчался мимо него, не задерживаясь, и ему не оставалось ничего другого, как поспешить занять его место в комнате волшебника Сергия.

— Что, опять чихал?

— Ага. Апчхи. Да.

— Будь здоров.

— Спасибо!

— Ну давай, допиваем твое произведение, и на боковую, ладно? Что-то с него еще пуще в сон потянуло, — смачно зевая в кулак, предложил Волк.

— Да-да, конечно.

И одним большущим глотком, обжигая рот и не получая от этого радости, новый лже-Виктор опорожнил всю чашку.

— Тебе понравился? — едва ворочая ошпаренным языком, но счастливо ухмыляясь, поинтересовался он у Серого.

— Ну как тебе сказать… Чтобы не обидеть…

— Как… Неужели… Неужели… Нет!.. Нет!!! Не может быть!!! — Изменившись в лице, лже-Виктор схватился за голову, за грудь, за бок и, едва не перевернув стол, вновь выбежал в коридор.

— Витя… Виктор… — несся ему вслед взволнованный голос Серого. — Да не расстраивайся ты так! Подумаешь, кофий какой-то паршивый не понравился. Ну гадость! Ну и что! Я потом его еще раз попробую, если ты это так близко к сердцу принимаешь.

Но никто на его слова так и не отозвался.

Пожав плечами, Волк снова зевнул, зябко поежился — когда ему хотелось спать, он мерз в любую жару — и, положив рядом с собой меч, завалился на Масдая, давно уже спавшего и в кои-то веки даже не храпевшего, чтобы последовать его примеру. Отдых обещал быть приятным. И в засыпающем сознании лукоморца промелькнула и угасла мысль: «Интересно, когда это Витек успел пристраститься к кофе? Мы же первый раз в городе. Или он у них под землей тоже растет? Где-нибудь за базальтовым полем? Надо будет поинтересоваться. Ну и напиток эти сулеймане придумали, отрава отравой…»

…Где-то недалеко играли дети.

Они гонялись друг за