Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

— Но это еще не все, — произнес Иванушка таким воодушевленно-заговорщицким голосом, что девчушка моментально плакать перестала, проглотила последние, еще не успевшие найти выход слезы и вытаращила на него огромные круглые глазищи. — В это самое время, не за морем-за горами, а на грядке с сорняками жил-был царь Горох. И было у него три сына: старший — Чеснок Горохович, средний — Укроп Горохович и младший — Лук Горохович. И настало им время жениться. И сказал им царь: «Сыны мои любезные. Сделайте-ка себе из бузины трубочки да выстрелите горошинами на все четыре стороны. Куда ваша горошина упадет, там и ищите себе невесту». Выстрелил первым старший сын Чеснок-царевич — попала его горошина… — Иванушка сделал театральную паузу, не подавая вида, что лихорадочно пытается вспомнить, что же еще растет на грядках. Картофель и моркофель? Нет. Картошка и моркошка? Нет, тоже не так. Морковь и картофь? Да нет же. Да как же ее там?..

Девчушка затаила дыхание и не отрывала от лица царевича завороженно-влюбленного взгляда, и Иван, скорее почувствовав, чем поняв, что сегодня его сельскохозяйственное бескультурье не может стать помехой триумфу всемирной справедливости, вдохновенно продолжил:

— …попала его горошина в темницу, где сидела красная девица — боярышня Моркова! И освободил ее, и привел на двор к отцу. Выстрелил средний сын Укроп-царевич — и попал в высокую башню, где томилась царица полей — Кукуруза, и спас ее оттуда, и привел к отцу. А младший сын попал своей горошиной прямо в лоб отвратительному Червяку. Охнул Червяк и издох. А Лук-царевич распорол ему брюхо, и вышла оттуда жива-здоровехонька, весела-веселехонька Репка. И привел ее Лук на двор к отцу — царю Гороху, и радости-то было, и тут же все веселым пирком да за свадебку. И я там был, водицу пил, по коре текло — в рот не попало.

Девчушка радостно всплеснула своими ручками-веточками, разулыбалась, быстро обняла Ивана, вскочила и побежала от него прочь.

— Эй, постой, ты куда? — оторопел от такой развязки Иванушка.

— Брату сказку рассказыва-а-ать!.. Спаси-и-и-иба-а-а-а!.. — донесся до него удаляющийся деревцын голосок.

Тут царевич разулыбался сам не зная чему, кряхтя поднялся и, покачиваясь и спотыкаясь всеми своими корнями, на двух из которых к тому же нелепо болтались поношенные сапоги из кожи заменителя, направился к горному источнику, высоко выбрасывающему свои хрустальные воды из-под земли посреди широкой и глубокой естественной гранитной чаши метрах в десяти от него.

Интересно, куда попадет он теперь?

Частью какой истории ему предстоит стать?

Снова промелькнуть и, оставив едва заметный след, нестись сквозь пустоту дальше?

Появились ли обитатели в городе джиннов?

Что сталось с кланами обиженных невест?

Вернет ли брат мамино ожерелье Рябинке?

Справилась ли Вахуна со спасением Панта со племянники?

Интересно было бы узнать.

И Иван шагнул в мечущую на солнце искры воду.

— Помогите!.. Помогите!.. Помогите!..

Потерявший всякую надежду развязаться самому и вконец выведенный из себя видом двух скрюченных трупов своих недавних мучителей, Виктор решил попробовать позвать на помощь.

Вообще-то памятуя слова магов о коконе молчания или сфере тишины, или как они там это называли, он не очень-то рассчитывал, что его вопли кто-нибудь услышит, и поэтому топот множества ног по коридору и ворвавшиеся в комнату хозяин и прислуга с разнообразной кухонной и хозяйственной утварью различной степени тяжести явились для него приятным сюрпризом.

— Помогите!.. — еще раз повторил он и для пущей убедительности безуспешно поизвивался на полу и пожал плечами. — Развяжите меня!

Но Толстый Мансур почему-то не торопился.

— Что эти двое делают у тебя в комнате? Вы знакомы? — подозрительно прищурился он и взял лопату на изготовку.

— Нет, что вы, уважаемый хозяин! Я впервые их вижу. Как только я вошел в эту комнату и закрыл за собой дверь, они ворвались в нее, связали меня и стали пытать.

— А где кровь?

— Я имею в виду, допытываться, где их кувшин.

— Так вы все-таки встречались раньше! — с торжеством императора, раскрывающего заговор против своей персоны, воскликнул Мансур.

— Нет, нет, что вы! Не приведи Сулейман! Я впервые увидел их, когда они на меня набросились!

— Ну хорошо. А зачем тогда ты их убил?

— Я не убивал их! Они сами вернулись в мою комнату и умерли. Они отравились, я полагаю. Они хотели отравить моего друга Сергия Путешественника, а вместо этого отравились сами.

— Они идиоты, да? Или ты нас принимаешь за идиотов? — яростно подбоченился хозяин. — Где ты видел черных колдунов, которые даже человека отравить не могут по-человечески, а? Признавайся, кто их убил!

— Н-не знаю. Да развяжите же вы меня! У меня руки затекли и ноги, и вообще — кроме языка я ничего не чувствую, — не выдержал Виктор. — Или позовите Сергия Путешественника.

— Позовите… — передразнил его Мансур. — Позовем, позовем, не бойся! Городскую стражу, вот кого мы позовем. Мехмет, — обратился он к молодому мужчине в фартуке, стоявшему с большущим половником наготове справа от него, — бегом за господином начальником стражи. Скажи, Мансур, хозяин кофейни на улице Жестянщиков, передает ему поклон и почтение и просит прислать отряд солдат — мы задержали убийц, лишивших жизни двоих гостей. Очень опасных. Пусть поторопится. Понял?

— Понял, Мансур-ага, все понял, — поклонился повар. — Только не понял, зачем мы выдаем этих людей страже — ведь покойники, да гореть им в вечном пламени, были черными магами, злодеями, они напали на нашего Саида, выбили нашу дверь, значит, так им и надо?

— Мехмет, — снисходительно объяснил хозяин. — Извини меня, но ты… не очень умный юноша. Да, эти двое были колдунами при жизни. Но теперь-то они трупы! И ты хочешь, чтобы эти уважаемые путешественники уехали и оставили нас с двумя трупами на руках? Что ты стал бы с ними делать, о Мехмет?

— Я… Не знаю… — захлопал пушистыми ресницами повар.

— Зато я знаю. Иди к начальнику стражи Карачун-бабаю и попроси у него солдат. Пусть арестуют этих людей и отведут на правосудие к султану. Тот гораздо умнее и тебя, и меня и сам решит, кто тут прав, а кто преступник. Ну же, ступай. Да бегом!..

Молодой султан Валид аль-Терро слыл среди своих подданных и современников просвещенным, высокообразованным человеком, который читал в подлиннике Цуо Цзя, Демофона, Рави Шаши, Понтикуса Кордосского и Аль де Барана, увлекался философией, поэзией, музыкой, го, геометрией, алгеброй и началом анализа и привечал людей науки и искусства при своем дворе. Человеком широких взглядов и кругозора в триста