Электрик. Том 1 - Иннокентий Белов

— Ну, если дело так обстоит, тогда можно рискнуть, — решает Терек.

— Так выбор такой простой. Или два часа до болота с вами и час по нему, или мне вас через брод вести, а до него еще шесть часов ехать и потом выводить обратно на дорогу столько же. То есть у меня на такой путь два дня уйдет по времени, если туда-обратно. А так я к ужину уже домой вернусь, — подробно объясняет мужик свое предложение.

— Согласны, — прикинув по времени, говорю я.

«Однако имеется какая-то задняя мысль у мужика в голове, у этого нашего проводника», — чувствую я такое хорошо.

Нужно быть настороже, про такой момент я всем рассказал, пока наши собирались.

— Тогда поехали сразу, времени лишнего нет, — скомандовал Товер и мы выехали из деревни всем караваном.

За телегой Товера четыре наших, к ним привязаны четыре свободные лошади и еще двое воинов сзади прикрывают караван.

Два часа дороги превратились в полтора, когда лошади налегке катят телеги, уже немного отдохнувшие, а там уже сильно пугающая трясина раскинулась перед нами.

Длинное плоское болото уходит в обе стороны на сколько хватает глаз, все залито водой и выглядит весьма серьезно. Еще пузыри всякие из-под гнилой воды лезут и громко хлопают.

То есть очень опасно здесь, кочек совсем мало, видно, что болото непроходимое, Гримпельская трясина какая-то.

— И как тут мы пройдем? Ты не попутал чего-то? — спрашивает проводника Терек.

— Есть дорога, хорошая и ровная. Не знаю, кто ее проложил, но на две подводы хватает, если впритирку ехать. А одна просто легко пройдет, — отвечает тот, улыбаясь.

— Как вы ее нашли, эту дорогу? — это уже я интересуюсь.

— Как-то в страшную жару болото пересохло, и она появилась, такой длинный бугор посередине. Когда очистили немного от грязи и травы болотной, увидели ровную поверхность из какого-то не местного камня, — объясняет Товер, а я чувствую, что сейчас он не врет, говорит правду.

— Ровная, как стекло настоящее, ничего ей под водой не сделалось, — продолжает рассказ Товер. — Если почистить конечно.

— Да откуда она тут взялась? Зачем? — не понимает Терек, однако проводник только пожимает плечами на его вопросы.

«Это что, здесь раньше развитая цивилизация присутствовала? Такие сооружения при местном уровне развития даже представить невозможно. Автобан через болото?» — стало очень интересно мне.

— Лица заматывайте тряпками, гнус болотный тут очень злой, веток еще нарубите. Будете лошадей под уздцы вести и от гнуса защищать постоянно, чтобы глаза не выел, — уверенно командует Товер, остановив свою телегу метрах в тридцати от болота.

Да, накомарников и энцефалиток у нас нет, поэтому приходится надевать широкополые шляпы, завязывать допотопные банданы и прикрывать лицо тряпками, все по примеру Товера.

Он еще показывает, какой травы побольше нарвать, чтобы меньше гнуса лезло, тоже хороший совет, поэтому натираем руки и лицо обильно травой, хотя наши лучницы делать такого не хотят.

— Скажи им, чтобы терлись, а то выедут с болота с распухшими рожами, — толкает меня локтем Товер, посмеиваясь про себя.

Приходится скомандовать Ксите с Фиалой не тупить, а слушать советы умного человека и красоту свою не беречь зря.

— А то от нее ни хрена не останется, будете несколько дней через щелочки на белый свет смотреть! Оно так лучше даже будет!

Еще пару пучков травы проводник развешивает на морде своей лошади, однако сразу говорит, что не ахти помогает.

Ну, мы тоже рвем и старательно ломаем большие ветки кустов, нам побольше лошадей защищать придется.

— Если скотина взбесится и в топь прыгнет, тогда уже не спасти, режьте постромки, не жалейте, — дает последний совет Товер и трогает свою повозку, крепко держа лошадь под уздцы.

«Как-то слишком торопливо все получается для такого опасного мероприятия», — настойчиво чувствую я, однако похоже, нашего проводника все проблемы не особо волнуют.

Его дело нас отвести подальше и все, в проходимости дороги он абсолютно уверен.

Едет прямо в болото, за ним следом трогаемся и мы, стараясь не отставать ни на метр. Наши лошади пошли следом за телегой Товера, не раздумывая, только потом поняли, что ступают уже по воде, прикрывающей каменную дорогу в болоте.

Однако, если дороги дальше не будет, придется бросать наших лошадей и подводы, развернуть их на узкой дороге точно не получится, как пятиться задом. Ну, можно выпрячь лошадей, повернуть телеги вручную и снова запрячь, но под постоянным гнусом трудно себе такие упражнения представить.

Да, сапоги мокнут в мутной чаче, однако под ногами и правда спасительная твердая гладь, небольшие наносы грязи и пучки сгнившей травы не мешают нам ехать.

Рядом с проводником на всякий случай идет один из наших и еще Ксита наготове со своим луком на второй телеге.

На такой же всякий случай идущий последним Вертун втыкает-кидает на середину пройденной дороги ветки с листьями, чтобы ориентироваться на них в крайнем случае. Если придется возвращаться назад, будет кое-каким ориентиром.

«Товер наши приготовления заметил, ничего не сказал, только снова что-то злорадное появилось у него в сознании», — понимаю я.

«Так, пошли какие-то непонятки для меня, мы же с ним щедро рассчитались уже, а у него в душе не то, что обычной благодарности нет, простого сочувствия беглецам не видно. Придется с ним не так сразу расстаться, как он пока наивно хочет. Понятно, после наших ног, копыт лошадей и колес телег остается хорошо заметный след, однако такие предосторожности больше для своего личного упокоения», — решаю я.

Зато я заметил, что даже в такой мути можно разглядеть, как меняется цвет болота именно над каменной дорогой, чем-то все же она отличается в воде, заметно более темным светом под лучами яркого светила.

Которое здесь называют Ариал, как я узнал совсем недавно.

Наверно, цвет болота над дорогой и остальной его частью отличается именно в такое время, когда лучи светила падают под определенным углом на поверхность самого болота.

Ну, едем очень быстро, Товер задает темп, совсем не опасаясь упасть с дороги куда-то, привык уже хорошо так ездить похоже. Или еще какие-то ориентиры видит, нам пока непонятные.

Только растревоженный гнус не дает продохнуть, махать ветками приходится постоянно, иначе лошади начинает жалобно ржать и, того гляди, бросятся в топь, чтобы прекратить невыносимые мучения.

Лучницам пришлось тоже прыгать в чачу и спасать ветками свободных лошадей.

Вот так, отмахиваясь от кровососущих насекомых ветками и защищая постоянно животных, мы как-то довольно быстро добрали до едва возвышающегося берега на противоположной стороне болота.

Куда залетели с ходу, продолжая отмахиваться и спасая стонущих от гнуса