Жрец Хаоса. Книга Х - М. Борзых

— Будешь! Ещё как будешь! И не только это. Забыл о нашей связи? Что прикажу, то и сделаешь. А сейчас возьми этот демонов манипулятор и вскрой ей грудину.

В ответ послышалось твёрдое, тихое, но уверенное:

— Нет.

— Что ж, ты сам напросился.

В поле зрения замелькали алые жгуты. Один из них коснулся неизвестного приспособления, похожего на деревенский журавль у колодца, на конце которого был прозрачный кристалл, отбрасывающий множество световых бликов в закатных лучах солнца. Кристалл опустился в солнечное сплетение пустотницы и мы с ней окунулись в ад.

Твою мать! Даже понимая, что это не мои ощущения, я всё равно теперь представлял, что пережила бабушка на алтаре у первожреца Пустоты. Сука, если бы не угробил его раньше, сейчас бы не стал спешить, а растянул «удовольствие», позволив тому насладиться сполна такими же ощущениями.

А между тем, кристалл без лишней аккуратности вспорол грудь пустотницы. Тут же другой манипулятор, похожий на щипцы или тиски с четырьмя лепестками, вгрызся в кровавую юшку и выдрал магическое средоточие.

Пустотница на операционном столе орала так, что кажется сорвала голос. Ещё бы, на живую получить такую операцию. Кхимару сжимал кулаки и с ненавистью взирал на Таджа, но отчего-то совершенно ничего не предпринимал. Неужели действительно связь создателя с его творением имела подобную силу? А ведь выходило, что и химеры не могли сопротивляться моим приказам, имея такую же рабскую зависимость, полностью отменяющую понятие собственной воли.

В следующий момент что-то пошло не так. До того, как манипулятор со средоточием вышел за пределы безмагической зоны, Кхимару сменил ипостась. Передо мной предстал трёхголовый змей о четырёх лапах-руках и двух мощных ногах-лапах, с огромным хвостом-жалом и кожистыми крыльями. Одна из его лап выхватила из паза в ближайшем столе с магическими средоточиями один из кристаллов и тут же вогнала его в грудь девушке. Следом другая рука перехватила в безмагической зоне средоточие пустотницы и тут же вогнала его себе в грудь.

Какого хера здесь вообще происходит?

Послышалось шипение.

— Ах ты сучонок! Я тебя уничтожу, потом возрожу, заставлю настрогать детей, а после кого-то из них заставлю прикончить тебя! Чтобы ты знал, что такое предательство! — взорвался Тадж. — Девасуни, тащи сюда девку! Будем твоему брату подростковую дурь из голов выбивать!

Похоже, не я один был впечатлён неожиданным неповиновением.

— Девасуни, во имя всего, что мы пережили, не вмешивайся! — отчеканил Кхимару кому-то.

«Боги, как же неудобно не видеть всей картины, находясь в таком ограниченном положении…» — мелькнула сквозь океан боли запоздалая мысль.

— Твой сын воспротивился приказу, — с холодной яростью продолжил говорить Кхимару. — А ты не подумал, почему я смог это сделать? Всё потому, что от первоначального Таджа, создавшего нас, осталась одна десятая часть, а то и меньше. Ты уже не тот. Ты уже не наш создатель. Мы не обязаны тебе подчиняться. Решив уничтожить людей, ты стал на одну ступень с Махашуньятой. Ты стал нашим врагом!

Время разговоров закончилось. Два древних сильнейших существа вступили в бой.

Лаборатория разлеталась вдребезги. Магические кристаллы, реагенты, манипуляторы, средоточия — всё смешалось в кровавом хаосе. Повсюду лилась кровь, летела чешуя, видны были куски костей, шипов. Валялись оторванные жгуты, присоски и хитиновые крылья. Удар — и алые щупальца впиваются в грудь Кхимару, вырывая куски плоти. Ответный удар — и каменный хвост пробивает хитиновый панцирь Таджа. Но в какой-то момент Кхимару начал проигрывать. То ли вбитое в грудь пустотное средоточие дало о себе знать, высасывая его жизненную и магическую силу, то ли Тадж был действительно кратно сильнее своего сына.

Факт остаётся фактом. В какой-то момент Кхимару с отцом сплелись в тугой клубок. Слышался страшный треск хитина, костей, панцирей… А после я услышал звук плевка и лишь один голос:

— И чего ты добился своим глупым подростковым бунтом? Идиот, — прошипел Тадж. — Ищейка всё равно найдёт мне нового пустотника. А смерть этой ты своей выходкой сам и спровоцировал. Я же не изверг. Я за естественный отбор. Пережила бы операцию, окунул бы её в источник и отправил восвояси. А ты… сделал только хуже. Воткнул девчонке, что первое под руку попалось. Спровоцировал меня искать ещё одного пустотника. А сам поводок не сбросил, и только хуже сделал.

Тадж ушёл.

Я же начал ощущать всю прелесть бесконтрольных частичных оборотов, спровоцированных магическим средоточием деда Ингвара. И в этот момент в разгромленную лабораторию вошёл кто-то ещё. Сперва я думал, от это Тадж вернулся, но проходящий мимо меня юноша никак не походил на Таджа. К тому же, на плече у него висела никто иная, как Инари.

Я тихо выругался. Вот кем Тадж угрожал Кхимару, оказывается. А между тем бесконтрольные обороты имели и кое-какие полезные последствия. Они растянули часть ремней, позволив мне хотя бы чуть повернуть голову и сменить угол зрения.

Неизвестный юноша, уложив Инари рядом с поверженным химерологом, осторожно стёр кровь с одной из голов брата и поцокал языком:

— Ну вот зачем ты так, брат? Ты же знаешь, что нам его не победить. А теперь он тебя добьёт, возродит и будет держать в чёрном теле. И умереть не даст, потому что ты ему нужен для работы, и воспитывать будет, чтобы ты вновь не взбунтовался. А ведь он заставит тебя самостоятельно твою же восточницу на опыты пустить. И кому ты сделал лучше?

Кхимару, казалось бы, поверженный и больше похожий на единую груду мяса, костей и чешуи, попытался на полуразорванных крыльях приподняться. Все три его головы взирали на брата с такой обречённостью, что даже мне стало не по себе.

— Надеюсь, ты меня простишь и когда-то поймёшь, — прохрипел он.

Хвост с каменным наконечником взметнулся и пробил череп юноши насквозь, войдя через затылок и выйдя через одну из глазниц. Ищейка ещё несколько секунд ошалело взирал здоровым глазом на брата, попытался дёрнуться, чем сделал только хуже. Кхимару вырвал хвост и продублировал удар, выбив и второй глаз.

Рядом с сгустился сизый туман, через который вываливались твари, уже однажды виденные мною в пирамиде близ Керчи. Подчиняясь неслышным приказам, они споро освободили тело пустотницы от ремней, заодно прихватив и бесчувственную Инари.

Последнее, что я видел, как Кхимару снял что-то с тела брата и зацепил за волочившийся хвост кицунэ, а сам полил себя и убитого какой-то алхимией, от которой органика на глазах распадалась в прах.

Что ж логично, если привязка работала