Жрец Хаоса. Книга Х - М. Борзых

на тело, а не на душу, то убить себя и брата, чтобы вывести из-под влияния отца было разумным решением. А уж наличие рядом источника жизни и вовсе делало задачу нетривиальной, заставляя уничтожать и тела с гарантией от восстановления и оживления. Но кошмар пустотницы не ответил на последний вопрос. Как она вместо пирамиды Кхимару оказалась на мысе Нордкин?

Ответом стал серебристый смерч, вырвавшийся из груди девицы на границе входа в теневой коридор, а после меня попросту выкинуло из сна.

Глава 20

Приходить в себя Инари стала от резкого запаха. Было душно, ноздри забивал коктейль из алхимических реагентов, трав и, что самое подозрительное, крови. Где-то на фоне уже не кричали, а лишь стонали и хрипели. Пытаясь вырваться из забытья, кицунэ с трудом понимала, где находится, но, продрав глаза и увидев рядом с собой переломанное и растерзанное тело Кхимару, она вдруг с пугающей ясностью осознала: живой она отсюда, скорее всего, не выберется.

Рядом шёл разговор между двумя братьями, но понять его было тяжело — только обрывки фраз, да и те далеко не всегда на знакомом языке. «Если выживу, выучу их демонов индийский санскрит, чтобы хоть понимать, о чём речь», — дала себе мысленный зарок Инари, пытаясь сосредоточиться и уловить смысл. Кажется, младший отчитывал Кхимару за неповиновение и сетовал, что теперь саму Инари пустят на опыты, подтверждая опасения кицунэ. Кхимару же за что-то извинялся, а после попросту убил брата.

В этот момент Инари попробовала подняться, но ничего не вышло: тело всё ещё было ватным и чужим, не слушаясь её. Ей оставалось только наблюдать, как названый отец без зазрения совести и тени сомнения пронзает собственным хвостом череп брата и для надёжности повторяет удар. После, из последних сил, он распространил вокруг себя туманную дымку, из которой полезли неизвестные твари. Они быстро спеленали саму Инари, потащив за собой, и заодно освободили от ремней какую-то девицу.

Последнее, что увидела Инари перед уходом в небытие, — это прицепленное к её хвосту украшение и распадающиеся в труху тела названного отца и его брата. Совершенно не понимая, что происходит, Инари погрузилась в полутьму. Вокруг всё стрекотало, щёлкало жвалами, кричало и визжало. Игла внутри тела раскалялась, судя по всему, принимая после смерти Кхимару его душу в хранилище. Украшение в хвосте тоже начало нагреваться.

«Вот так, нежданно-негаданно, стала хранителем двух древних душ, — хмыкнула Инари. — Вопрос только: куда меня отправили и что с этим делать?»

Очень скоро по коридорам её протащили в некий амфитеатр, уходящий множеством ступеней глубоко вниз. Чуть в стороне находился старинный золотой трон посреди, гор и навалов украшений, артефактов, посуды и боги его знает, чего ещё.

«Да, Кхимару действительно был далеко не беден», — мелькнула непрошеная мысль у кицунэ. Почему-то Инари хотелось думать о всякой чепухе, приземлённых вещах, а не о том, что она неизвестно где, в окружении сотен, а то и тысяч тварей. Они галдели и бесновались вокруг, и тональность их криков была возмущённой.

«Хоть бы не сожрали», — мелькнуло у неё. А после она вспомнила, что сюда тащили ещё одну девицу, но та так и не попала внутрь.

«А кого-то уже съели по дороге. А жаль, хоть бы компания была», — отстранённо подумала Инари.

А после вдруг сообразила: место, где она оказалась, — та самая гробница, о которой ей когда-то рассказывал названный отец. Место его длительного сна, где он вместе с собственной армией ожидал призыва на новую войну. И если всё так, как он говорил, то это саркофаг Кхимару находился глубоко под землёй, и выбраться отсюда самостоятельно ей было не под силу.

Можно было, конечно, впасть в отчаяние, но Инари была не из тех, кто истерит и даёт слабину. Тем более не сейчас, когда Кхимару вытащил её из-под удара ценой собственно жизни. Она просто не могла позволить себе сдохнуть здесь и превратиться в мумию. Нет, нет и нет. У неё была связь, у неё был хотя бы один верующий, и именно к нему она собиралась обратиться, попросить о помощи. Леонтьев её обязательно услышит и сообщит князю Угарову. А уж кто-кто, а Юрий должен был её отыскать и вытащить, он ведь умел открывать порталы.

Отставив панику, Инари прикинула, что на иллюзорной пище она спокойно продержится пару месяцев без каких-либо последствий для организма. Уж этого срока Юрию точно хватит для её поисков.

Собравшись с мыслями, Инари взглянула на трон, но взбираться на него не решилась, чтобы не нервировать местных химер. Потому кицунэ примостилась на ступенях рядом и принялась медитировать, чтобы ощутить ту самую тонкую нить, связывающую их с Леонтьевым. Первожрецом он, конечно, не стал, но как минимум связь между ними существовала: она спасла ему жизнь, и он это ценил, периодически мысленно благодаря её за это. Нащупав тонкую золотистую нить, похожую на человеческий волос или даже паутинку, Инари транслировала всего шесть слов, чтобы смысл не потерялся.

Её посыл звучал так:

— Скажи Юрию, я в пирамиде ворона.

Инари раз за разом твердила одно и то же, надеялась, что Леонтьев услышит, поймёт и сообщит Угарову. Иного варианта у неё просто не было.

* * *

Покинув кошмар пустотницы, я первым делом порадовался, что на мою долю таких прелестей не досталось. Всё же лежать беспомощным на операционном столе, чувствуя, как тебя разделывают, словно свинью на скотобойне, то ещё удовольствие. Хотя, если задуматься, нечто похожее со мной сотворил источник Жизни, посчитав, что я попытался обмануть систему. Ощущения тогда тоже были не из приятных, но, во всяком случае, я хотя бы знал, на что иду, в отличие от украденной неизвестно откуда девицы.

Как ни странно, стоило покинуть собственную спальню, как у двери оказались и Мясников, принявший на поруки пустотницу, и Константин Платонович, тут же передавший мне в руки записку.

— Ваше сиятельство, тут такое дело. Звонил ваш управляющий. Он сейчас в Карелии, на карьерах. Просил передать вам послание. Он не совсем понимает, что оно обозначает, но, судя по встревоженному тону, очень просил передать его вам дословно, как только вы окажетесь в поместье.

Я развернул лист бумаги, прочитал на нём всего несколько слов: «Передай Юрию: я в пирамиде ворона». Сперва я даже опешил от подобной формулировки. В какую такую пирамиду умудрился провалиться наш Леонтьев? С другой стороны, если б он куда-то вляпался, то вряд ли смог бы передать сигнал