Ликвидация 1946. Том 2 - Петр Алмазный

И тут меня осенило.

— Товарищ полковник! — воскликнул я. — А что же это у нас Таврин с Шиловой в дармоедах прописались, паек зря проедают? Давайте их подключим!

— Каким образом? — осторожно спросил Локтев, и я увидел, что мысль его, еще не придя к конкретному решению, уже включилась. И у меня еще ничего толком не было. Но главное — начать.

Таврин и Шилова до сих пор для радиоэфира числятся затаившимися агентами Абвера. Сейчас бесхозными, конечно. Но время от времени осторожно выходящими в эфир. А что если…

Вот тут наши чекистские головы заработали вдохновенно.

А что если майор Соколов — предположим, конечно! — хотел в самом деле похитить золото, просто что-то пошло не так?

Тут же отвергли эту легенду. Нереально. Нет. Надо другое.

Сделали крепчайший кофе. Пили, морщились. Не знаю уж, кофе помог, или мозги сами вышли на крейсерские обороты — но тут меня осенило вторично.

— Товарищ полковник! А «Зодиак» по-прежнему работает?

Локтев кивнул:

— Да, и довольно успешно. Как рыболов с удочкой. Вылавливаем на крючок всякую хищную рыбу.

Вопрос мой задел живые струны Локтева. «Зодиак» был его детищем, он воодушевился, говоря об его успехах, и слушая полковника, я убеждался, что это должно сыграть как надо.

Выслушав, я изложил свою мысль.

«Зодиак» выдает в эфир информацию о Батищеве: якобы американцам известно об его провале, и они готовы принять беглеца. Как? — вопрос технический, важно, чтобы кто-то здесь, в СССР откликнулся на зов «Зодиака». Вот тогда станет ясно, где основался изменник.

На том и остановились. Полковник сказал, что идею надо еще хорошенько «обтесать, отлакировать» — и в таком виде нести начальству.

— Пара дней мне для этого понадобится, — сказал он. — А ты пока отдохни. Хочешь, у меня на Сретенском, хочешь — на Рождественском.

Я остался на Рождественском бульваре, отлежался, отоспался. С усмешкой думал о том, что исчез сотрудник ВОХР, исчез модный денди-завсегдатай ОДМО на Кузнецком мосту… Да собственно, и рядовой работяга-москвич исчез — московская часть операции по выявлению «крота-Игрека» закончена.

И лето покатилось под уклон. В этом году оно было необычайно жарким, засушливым — и август тоже был сухим, но ощутимо стало, как ночи сделались холоднее. Только сейчас я заметил это, а до того в бешеном беге событий и не обращал внимания на ход времен.

Локтев вызвал меня через пару дней. Вид у него был радостно-приподнятый.

— Есть решение, — сразу сказал он. — Убедил я начальство. Работаем.

Он пояснил, что решение, разумеется, далось не просто. Сумму данных передали опытнейшим аналитикам МГБ. Те просчитали варианты и вынесли вердикт: есть шансы. Попробовать стоит. Лишь после этого руководство дало «добро».

Так я оказался в неожиданном краткосрочном отпуске — основные текущие заботы легли на плечи ответственных за радиоигру. Я хотел было отпроситься в Псков — я так давно не видел Марию, и главное, не имел права с ней связаться. Это ясно, и ни малейших возражений у меня не было, но как же мне хотелось хотя бы увидеть ее…

Однако Локтев деликатно объяснил, что пока на возвращение рассчитывать не стоит.

— Я ж тебе говорил, — полушутливо заявил он, — что придется превратиться в москвича. Как это французы говорят?

— Такова жизнь, — буркнул я. — C'est la vie.

— Вот-вот. А я бы сказал: такова служба. Терпи, майор, подполковником станешь.

Пришлось ждать.

Ну, а оперативные службы МГБ пока собирали по Москве брошенных Батищевым компаньонов, на которых тому, конечно, было плевать с самой высокой высоты. Взяли и «Костю», и Павла с Климом, и других членов «спортивной банды». И все они давали ценные показания. Постепенно выявлялся масштаб и характер сперва шпионской, а после и просто преступной деятельности опытнейшего, хитрейшего агента, переброшенного, как выяснилось, на нашу сторону еще в 1938 году в Испании. Все это было любопытно и достаточно результативно, но для меня совершенно второстепенно, ибо я считал, что пока не взят главный фигурант, мы соорудили «дом без крыши».

Параллельно с этим милиция и прокуратура вели расследование убийства на Тишинском рынке, вскрывая коррупционные связи местной администрации с криминалом и жестко ставя рынок под свой контроль. Как и предсказывал полковник, в материалах следствия фигурировало «неустановленное лицо», которое, очевидно, так и не будет установлено.

Так дни шли, я по-прежнему числился прикомандированным к центральному аппарату МГБ, мне исправно начислялись командировочные… и никаких новостей. Моральное напряжение нарастало. А вдруг «Зодиак» себя не оправдает⁈

Я пытался думать на тему запасного варианта, но честно говоря, ничего не получалось. Напряжение выжигало изнутри.

Но вот однажды под вечер меня вызвали на Сретенский бульвар к Локтеву.

Полковник с трудом сдерживал торжество:

— Ну, товарищ майор, готовься.

— Есть контакт?

— Есть.

Он сказал, что «Зодиак» несколько раз выходил в эфир с призывом к Батищеву. Прямо, конечно, фамилия не называлась, все было тонко, завуалированно, с использованием немецкого шифра. Не придерешься. Передача велась именно на остаточные группы немецких пособников, еще прячущихся в СССР. Недели две результата не было, и правду сказать, в верхах уже засомневались в правильности подхода.

Ну и, естественно, все силы МГБ и милиции были ориентированы на розыск. «Частый бредень» — прием не сильно творческий, но базовый, без него никак. Но и он эффекта не дал.

И вот, наконец, сработало!

На «Зодиак» вышла рация, подтвердившая наличие Батищева и его стремление уйти за кордон. В передаче подчеркивались «ценнейшие сведения» которые он, Батищев, мог бы передать американским спецслужбам.

Рацию удалось запеленговать: Латвия, южнее города Елгава, граница с Литвой. «Зодиак» ответил: ждите указаний в ближайшие дни.

Я понимал: теперь в недрах МГБ лихорадочно размышляют над тем, как лучше ответить. Понятно, нужно вытащить изменника на переход госграницы, и там решают, как лучше это сделать.

— По-моему, здесь только один вариант: морем, — сказал я.

— Так-то оно так, но дьявол кроется в деталях, — усмехнулся полковник. — Вот эти детали и перебирают.

Мы враз воспрянули духом. Я ощутил прилив сил. И страстное желание увидеть Марию. От этого всего и время побежало быстрей.

Вскоре пришел вердикт от руководства: «Зодиак» передал в бандитский лагерь близ Елгавы указание выдвигаться к Балтийскому побережью, близ порта Лиепая. Естественно, предписание было строго секретное, что особо оговаривалось. Эвакуация касалась только Батищева; впрочем, деликатно предлагалось эвакуироваться и главарю банды, местному немцу, так называемому фольксдойче Генриху Вальдманну. По сути — бросить свою ораву и сбежать. Очень аккуратно, по-умному, обоим предлагали неплохие условия в английской и американской зонах оккупации. Без завышенных обещаний. Все реалистично.

Сутки с лишним бандиты думали. И