Ликвидация 1946. Том 2 - Петр Алмазный

Ребята мои вырубились как убитые, а я должен был связаться с Псковом, объяснить причину нашей вынужденной задержки. И получил приказ поторапливаться, ибо в Лиепаю уже принеслись товарищи с Лубянки, безошибочно почуяв запах наград и повышений.

Полковник Лагунов просто так делиться пальмой первенства не желал.

На рассвете мы рванули дальше на запад.

Лиепая, она же в прошлом Либава или Либау — морской порт со времен Курляндского герцогства. А окрестности — сплошь песчано-сосновые пустынные места, где небольшому катерку есть где приткнуться. Конечно, при условии, что получится прорваться через пограничные кордоны.

Ну, у тех, кто прибыл эвакуировать Батищева, конечно, это «получится» гарантированно.

Не успели мы прибыть, как меня тут же пригласили на совещание к начальнику здешнего УМГБ, подполковнику. Из Москвы прибыл полковник, с ним еще двое офицеров. Тех на встрече не было, совещались втроем.

Москвич, насколько я понял, был не очень доволен, что параллельно с ним действует какой-то там майор из Пскова. Выскочка, черт возьми. Но полномочия мои были подкреплены едва ли не с самого верха Лубянки, и полковнику — фамилия его оказалась Перфилов — пришлось с этим смириться.

Ущемленное самолюбие он стремился восполнить командирскими повадками.

— Значит, так, — диктовал он. — Нам с вами надлежит действовать так. Соколов, вы со своими людьми располагаетесь вот тут…

И указал на крупномасштабной карте остро отточенным карандашом.

В сущности, говорил он вещи дельные, и возражать не было никакого смысла. А тон оракула можно было пропустить мимо ушей.

Сущность операции была такова.

«Шпионское судно», представляющее собой небольшой рыболовецкий баркас, разумеется, радиофицированный, в нейтральных водах держит связь с рацией Вальдманна. За полночь баркас входит в территориальные воды СССР. Здесь возникает режим радиомолчания, поскольку точка рандеву уже определена: почти безлюдная песчаная бухта километрах в десяти севернее города. Столько-то северной широты, столько-то восточной долготы. Глубокой ночью баркас входит в бухту, трое беглецов перебазируются на него… и попадают в крепкие руки оперативников. Наша задача, группы майора Соколова — подстраховывать операцию на берегу.

Бегущих за рубеж было трое. Изначально предполагалось четверо, но что-то там в бандитских планах изменилось.

Впрочем, это было не существенно.

— Мы будем на борту, — не без апломба заявил Перфилов, — и уж примем их по полной программе. А ваша задача — быть в резерве. На подхвате. На всякий случай. Правда, я думаю, что случая не будет, — ухмыльнулся он. — Но страховка необходима.

И далее он разъяснил, что нашей группе необходимо выдвинуться заранее. Машину оставить в стороне и совершить рейд по лесу, чтобы к вечеру расположиться в укромном месте.

— Вот именно тут, — полковник вновь властно постучал карандашным грифелем по карте. — С точностью до метра! Здесь очень удобный наблюдательный пункт. Бухта видна как на ладони, а вас видно не будет.

Откуда москвич узнал такие подробности о Балтийском побережье? — неведомо, но не доверять этому оснований не было.

Вмешался и начальник Лиепайского МГБ:

— Я вам провожатого дам. Наш старшина, местный житель. Русский. То есть, белорус, но это без разницы. Каждый квадратный метр в округе знает. Вы сейчас перекусите, отдохните немного и выдвигайтесь.

Выдвинулись через полтора часа, на местной машине. Нашу оставили в Управлении. Притормозили на лесной дороге. Старшина — моложавый светловолосый человек лет тридцати пяти, очень доброжелательный и крайне немногословный — сказал мягким говорком:

— Вось по той тропке пойдзем, пойдзем, як раз и выйдзем. И нихто не увидеть.

Точно так и получилось. Шли довольно долго, в приличном темпе. В сосновом лесу ощущалась и хвойная и морская свежесть — я начал понимать, почему прохладные Балтийские курорты так привлекательны. Старшина — тоже в штатском, разумеется — шагал впереди. Тропки-то, собственно, и не было, шли меж сосен по упруго пружинящим мхам.

По мере продвижения бодрящий бриз ощущался в воздухе все сильней. Наконец, старшина обернулся, шепотом произнес:

— Уже рядом.

И верно, вскоре замаячил за бронзовыми сосновыми стволами ультрамариновый морской простор.

— Ну, вось туточки расположимся, — сказал старшина, указывая на небольшой овражек, — ни один бис не увидеть.

Расположились. Перекусили сухим пайком. Отдохнули от перехода. Стало смеркаться.

Все это время я вслушивался в окружающее. Нет, ничего такого. Шум моря, шум леса. Парням я разрешил подремать, а сам решил не расслабляться. Ничего страшного. Потом отдохну.

Пришла ночь. Стало сильно прохладнее, но мы к этому были готовы. Луна была растущая, почти полнолуние. Видимость вполне нормальная.

Я все время был в напряжении, которое росло с каждым часом — и чувствовал, что нахожусь на пределе. Нет, до рассвета продержусь, это нормально. А вот потом свалюсь точно. Но это будет уже неважно.

Задремал и двужильный местный старшина. Я его будить не стал, но примерно в пол-второго ночи растолкал всех:

— Ребята, подъем. Ордена-медали проспите.

— Да не должны, — пошутил за всех Мальцев.

С этого момента старательно вслушивались все. Но самым чутким оказался лейтенант Федюкин.

— Слышите? — прошептал он.

Вроде бы никто ничего не разобрал. Но вот я различил очень далекое, едва слышное тарахтение.

— Катер?

— Ага, — лицо лейтенанта расплылось в призрачно-лунной улыбке. — Дизелек стучит.

Вскоре звук судового мотора стал слышен отчетливо.

— Готовность номер один, — шепотом приказал я.

Теперь можно было различить на море небольшую движущуюся тень — баркас спешил с полностью погашенными огнями. Ближе к берегу, ближе, ближе, совсем рядом…

Из леса показались три фигуры. Двинулись к берегу.

Напряжение достигло пика.

Глава 25

Ребята аж дыхание затаили.

Три фигуры тяжеловато двигались по песку к кромке воды. Две рослые мужские, одна небольшая женская. Все трое были равно навьючены большими, даже огромными рюкзаками или вещмешками.

С баркаса замигал фонарик. Просто так или азбукой Морзе — черт его знает, не силен я в этой музыке. Да похоже, никто из нас не владел темой.

Катер осторожно, самым малым ходом подгребал к берегу, чтобы не зацепить дно. Трое остановились у самой кромки воды.

— Давайте! — донеслось с судна. — Мы ближе подойти не сможем, шагайте вброд. Примем, не волнуйтесь.

Трое приостановились как бы в нерешительности.

— Чего ж они… — прошептал Мальцев.

И тут мне почудилось, что самый рослый как будто вскинул руку.

Нет, не почудилось!

Вспышка. Выстрел.

И два, и три. И после малой паузы — четыре.

Этот гад стрелял из пистолета беглым огнем, не заботясь о меткости Тем не менее, попадания были — с баркаса раздалась отчаянная нецензурная брань.

Трое бросились бежать прочь.

— Вперед! — крикнул я. — Брать живыми.

И мы