Ликвидация 1946. Том 2 - Петр Алмазный

— Батищев, — повысил он голос, — объясните смысл ваших записей.

— Объясню, — начал дерзить тот, — но не вам.

Полковник не обиделся. Счел себя выше этого.

— Как знаете, — сказал он. — Что там еще у него есть?

— Оружие. Золотишко, — ответил один из москвичей. — Нагреб где-то, сволочь.

Я сразу вспомнил ювелирный магазин на Арбате в октябре сорок первого. Но Батищев, конечно, был не так прост, чтобы тащить побрякушки какой-нибудь там 583-й пробы. У него было чистейшее золото — монеты. Червонцы. И царские, и советские времен НЭПа.

— Да, знает толк в красном товаре, — усмехнулся полковник. — Ладно, пакуйте все это, да радируйте в Лиепаю. Будем считать, что боевая часть операции закончена.

Вскоре судовая рация заработала, условными сигналами сообщая в Лиепайское Управление МГБ о текущей ситуации и требуя включения в процесс…

Примерно сутки ушли у нас на отдых и всякие формальности, и следующим утром мы в полном составе выехали в Псков, куда и прибыли без всяких происшествий. Вечером я уже беседовал с Лагуновым и Покровским.

— Таким образом, — завершил я доклад, — задача, поставленная руководством, решена. Многолетний агент Абвера, действовавший в центральных силовых учреждениях, изобличен и задержан. Вернее было бы сказать: бывший агент. Осознав неизбежность поражения Германии, он начал работать лично на себя. Фактически превратился в уголовного преступника. Как бы там ни было, нейтрализован. Дальнейшую его судьбу будут решать наверху.

— Все? — спросил начальник Управления.

— К сожалению, не обошлось без потерь. Погибла старший лейтенант Шаталова. Смертью храбрых. В бою.

Полковники сумрачно переглянулись.

— М-да, — протянул Лагунов. — Это, конечно, утрата… Очень досадно. Такая молодая, жить бы, да жить. И ведь прошла-то семь кругов ада, а уже на этом берегу ее вот так судьба-злодейка…

Мы помолчали с полминуты, как бы прощаясь с погибшей. Окончательно расставаясь с ней. И после этого Лагунов произнес уже другим тоном:

— Ну что ж. Будем считать, эта страница закрыта. Соколов!

— Я, товарищ полковник.

— Три дня отпуска. Заслужил. По окончании явишься ко мне. Думаю, будут распоряжения.

Я вмиг прикинул: что-то будет решаться в верхах. Ладно. Я готов.

Надо ли говорить, что все эти дни мы провели с Марией вместе. То есть, я поселился у нее, она ходила на работу, я сибаритствовал от души, а по ее приходу мы предавались тому, о чем воспитание заставляет меня умолчать.

Но кое-что сказать все же надо.

В одну из прохладных уже ночей мы лежали под одеялом, тесно прижавшись друг к другу не столько для приятного времяпровождения, сколько для взаимного обогрева.

— Слушай, — проговорила девушка, — и что теперь? Ты ведь, наверное, там у своих как пожарная команда? Палочка-выручалочка. И уж они от тебя не отстанут.

— Так это же хорошо, — попробовал отшутиться я, — быть всегда нужным начальству и стране.

Мария немножко повозилась, прилаживаясь поудобнее.

— А обо мне ты подумал? — сказала она.

— Только о тебе и думаю, — я покрепче притиснул ее к себе. — Ты же у меня и страна, и начальство!

По ответной реакции мне показалось, что особа не сильно в восторге от моего остроумия.

— А если серьезно? — спросила она.

— А если серьезно, — в моем голосе зазвучал металл, — то я офицер госбезопасности. Надеюсь, ты понимаешь, что это. Я себе не принадлежу. Так оно есть, так будет. Тебя это либо устраивает, либо нет. Решай.

Сказав так, я отодвинулся, перевернулся на другой бок, закрыл глаза. Не то, чтобы настолько уж хотел спать, но как-то сам собой начал погружаться в дремоту. И спустя недолгое время ощутил, что и Мария повернулась в мою сторону, прижалась ко мне, и ощутил на себе ее теплое дыхание…

А по окончании трехдневного отпуска я предстал перед полковником Лагуновым.

— Садись, — сказал он необычным тоном, и сам присел напротив.

Я понял, что предположения были верные. Речь сейчас пойдет о моем будущем.

— Ну что майор, — сказал полковник. — Похоже, встречаемся на посошок, так сказать. Тебе надлежит прибыть в Москву. Во Второе главное управление МГБ, в распоряжение генерал-майора Питовранова. Вот официальное предписание.

Я кивнул:

— Ясно.

— Не скрою, жаль с тобой расставаться, — произнес полковник, — но и тебе расти надо, двигаться, это понятно. Большому кораблю — большое плавание. Не сомневаюсь, что тебя ждет непростое задание. Поэтому желаю удачи. А долгих проводов разводить нечего. Верно?

— Совершенно.

— Ну и вперед. Предписание возьмешь в приемной. А как там дальше канцелярия закрутится, это уже не наше дело. Еще раз удачи!

Мы обменялись крепким рукопожатием и на том расстались. Сроки жесткие — уже завтра я должен быть на Лубянке.

Так и вышло. В новенькой щегольской форме я вошел в здание МГБ, где меня быстро проводили к кабинету Питовранова.

Генерал, как я понял, был в настроении приподнятом и озабоченном — творческий поиск, можно и так сказать.

— Прошу, Соколов, присаживайтесь, — он был отменно вежлив. — Чаю?

Я не отказался.

— Поговорим, — сказал Питовранов. — Прежде всего от себя лично — благодарность за проделанную работу. Батищев — крупный зверь, что там говорить. То, что мы его взяли, большое дело. Очень большое. Но впереди у нас дела еще больше.

— Так и должно быть, — заметил я.

Питовранов улыбнулся:

— Продолжение следует. Кстати: от меня благодарность, а вот от всего нашего ведомства… Думаю, поощрение не замедлит себя ждать. Готовьтесь.

Я тоже ответил дипломатичной улыбкой, про себя, однако, размечтавшись: что это может быть? Орден? Медаль? Вторая звезда на погон?.. Но тут же спохватился: стоп, Соколов! Тем более, что генерал сказал:

— Впрочем, вернемся от праздников к будням. Как ты понимаешь, — он незаметно перешел на «ты», — мы тебя рассматриваем как специалиста по нестандартным задачам. Их у нас хватает. Я тут подумал, решил одну такую тебе подбросить.

Он встал, жестом показав мне не вставать. Прошелся задумчиво. Повернулся ко мне:

— Надеюсь, не надо говорить, какую важность для нас имеет разработка атомной бомбы? Или скажем шире: всех этих технологий.

— Не надо. Абсолютно ясно.

— Так вот: задачка из этой области.

Здесь он оговорился, что весь объем существующих в данной сфере исследований, мероприятий, организаций ему неизвестен. Такими знаниями в стране владеют от силы человек пять.

— Но то, что создаются десятки секретных объектов по всей стране — это понятно. То, что не везде гладко идут дела — понятно. Объективные трудности. Идем по совершенно неизведанному полю. Но вот на одном из этих объектов…

— Совсем не гладко.

— И это мягко сказано. Там просто чертовщина какая-то творится. Как будто злой дух завелся. Но я в злых духов не верю. Вернее, считаю, что они гнездятся в самых обычных с виду