Жатва душ 7. Ночь хищников - Данияр Саматович Сугралинов

Будто откликнувшись на мои мысли, тикнул дебаф, и у меня срезало 10 % «активности». Аж «Ветер» слетел. Я закинулся таблеткой частичного исцеления — «активность» поднялась до 83 % — и вылетел на поле боя, где наши медленно ковыряли врага. Он оказался непробиваемым, но и урона наносил мало. За все время снесли ему 53 %. Надеюсь, теперь дело пойдет быстрее.

Снова полыхнуло.

Внимание! Жилой модуль поврежден.

Прочность: 48 %.

Стена базы вогнулась, но выдержала.

— Эй! — заорал я, выстрелил из «Грамма» туда, где была метка врага. Отпрыгнул, и вовремя: там, где я стоял, расцвел огненный цветок, взрывной волной меня отбросило, присыпало песком.

— Отследите направление выстрела! — крикнул я, приготовился стрелять, но тут метка чужака исчезла…

…чтобы появиться возле Эдрика.

— Дитрих, Эдрик! Прожекторы! Он у вас. Ищите тень.

Я метнулся к базе, чтобы пробежать ее насквозь и перехватить африканца.

Фильтрационная. Столовая…

Сперва меня оглушило. Потом пол вздрогнул, ударил по ногам — я упал. Над головой пронеслась волна огня. Доспех чистильщика защитил от ожогов, у него осталось 27 % прочности.

Внимание! Критическое повреждение жилого модуля.

Защитный купол деактивирован.

Купол пал. Несколько минут враги за куполом не будут понимать, что произошло, но, когда до них дойдет, они ломанутся сюда, и Костегрыз вместе с ними.

— Что с базой? — заволновался Макс.

— Повреждена. Купол пал. Держать оборону!

— Рядовой убит! — отчитался Кема.

— Чистильщик связан боем, — сказал Тетыща.

— Все — на помощь Бергману! — мысленно крикнул я.

Поднялся, включил «Ветер» и побежал мимо оплавленных стульев, нырнул в пробоину между столовой и спальным отсеком, черным от нагара. В запертую дверь кто-то колотил. С пленниками разберемся потом!

Последний рывок к свету…

Прожектор был направлен из лесу на базу, бил по глазам, слепил. Единственное, что успел заметить прежде, чем отвернуться, — два медленно движущихся силуэта.

— Выключайте прожектор! Бергман, держи негра!

Свет пропал. Стало темно, как в жопе Гбенги. Я двигался вслепую к метке. Время для меня текло иначе, потому зрение восстановилось быстро.

Тетыща пошел врукопашную, потому что щит включать было нельзя — враг мог телепортироваться. Окровавленный, с заплывшим глазом, Тетыща уворачивался от ударов и наконец, увидев меня, откатился в сторону.

И тут рядом появился Кема, долбанул негра хвостом и взревел, получив отдачу, — хвост его изогнулся.

Удар «Нагибатором», еще удар. Подбежали Сергеич с Рамизом. Они терзали чистильщика, как муравьи — гусеницу, и не оставляли ему ни малейшего шанса телепортироваться. Тогда он стал беспорядочно стрелять вокруг. Вика и Рамиз повисли на руках-базуках, и разряды ушли в землю, оплавляя песок и нанося урон всем вокруг.

Когда у Гбенги осталось 36 % «активности», его броня покрылась вмятинами и больше не отзеркаливала урон, я мысленно спросил у офицеров:

— Лукас, Макс, как обстановка?

— Минус два чужака, — отчитался Бенитез. — Остальные рванули к базе. Преследуем их.

— Да, загасили двух чумазиков е-ма! — взбудораженно и кровожадно откликнулся Макс. — Десять негритят решили пообедать. Один вдруг поперхнулся, их осталось девять! Девять негритят, поев, клевали носом. Один не смог проснуться, их осталось восемь!

— Стоп флуд в эфире, Макс! — взревел я. — Что с «активностью» Костегрыза? И, кстати, у нас тоже минус один.

Осталось шесть африканцев, и, если они такие же отменные бойцы, как павшие, это опасно. Вся надежда на откат после смерти чистильщика.

— У титана сорок четыре процента, — ответил Лукас. — Один броневик поврежден. Джип сгорел.

Я скосил глаза на вражеского чистильщика: 33 % «активности».

Макс дополнил:

— Преследуем противника. Он отлично вооружен, броня вообще супер. Что с базой?

Я глянул на черную базу, которая, будто отозвавшись, начала зажигать огни.

— Сильно повреждена. Купол слетел.

«Включить турели», — мысленно распорядился я, и заработали «Стражи» — полетели сквозь ночь искры лучей.

Проклятый Гбенга обнулил наши усилия, выпил таблетку и начал восстанавливаться, все пытаясь стряхнуть противников с рук и пальнуть. Доспех у него разрядился, и теперь «активность» слетала очень быстро, причем больше не рикошетило.

— Надо завалить его до того, как придет подкрепление.

Говоря, я наподдал ему «Нагибатором» — сработал стан, и я принялся выколачивать из него «активность», мысленно говоря:

— Он может включить режим самоуничтожения. У кого броня неважная, лучше отойти. Работаю я, мой урон самый мощный. Когда даю команду — отскакиваем и палим из всех орудий.

Взревев, Кема разодрал грудь чистильщика когтями, и «активности» осталось 3 %.

— Отходим! — крикнул я, отпрыгнул в сторону. — Пли!

Я, Вика, Кема, Рамиз выстрелили из инопланетного оружия. Тетыща дал очередь из автомата.

— Лежать! — крикнул я, когда метка чистильщика стала серой.

Хардкорный режим: волна 3 из 6 завершена!

Чистильщик Гбенга Адебола упокоен. Финальная награда увеличена.

Выжить: 3/6.

Следующая волна: 02:59:58… 02:59:57…

Только проорал это, как Гбенга полыхнул. Над спиной прокатилась волна жара.

— Все целы? Успели?

Я привстал и оглядел поднимающееся воинство, сразу же скомандовал:

— Рано отдыхать. Встречаем оставшихся интервентов! Всем отойти как можно дальше от дороги.

Грохот ближнего боя глушил перестрелку, здание закрывало обзор. Когда мы обогнули его, увидели летящих над дорогой «Светлячков» и бегущие черные силуэты. Сбившиеся в кучу, они то сливались со мраком, то вспыхивали красным, когда получали урон.

В ближний бой никто не вступал, мы расстреливали интервентов с дистанции, причем используя трофейные плазмаганы. Костегрыз никого преследовать не стал — видимо, Лукас распорядился включить пугачи. И правильно сделал.

Видя, как Кема набычился, мотая сломанным крючкообразным хвостом, я сказал:

— Кема, отбой. Ты уже навоевался.

И побежал в укрытие, откуда прокричал незваным гостям:

— Сдавайтесь! И мы сохраним ваши жизни!

Черта с два они собирались сдаваться. Похоже, откат после смерти чистильщика тоже может быть разным, у кого-то сильнее, как у тех же китайцев, у этих слабее, так что оставшиеся, как я понял из отрывочных криков, нигерийцы, были настолько свирепы, что дрались, как медоеды, до последнего вздоха.

Но нас было больше, а без чистильщика их броня начала сбоить — мерцала, гасла, пропускала импульсы. Двое африканцев не выдержали и побежали к базе. Один бросился на Кему и нарвался на рапторианские когти, второго Рамиз добил его из плазмагана в упор.

— Шашлычник всегда шашлычник! — хохотнул Сергеич, когда запахло паленым мясом.

Врагов, что бежали по дороге, встретил перекрестный огонь. Раненых добивали из плазмаганов, а последнего снял Дак — арбалетным болтом в шею, в единственное место, где черная броня не прикрывала горло.

Десять негритят пришли — десять остались лежать, как в считалочке. Только считалочка эта —