Жатва душ 7. Ночь хищников - Данияр Саматович Сугралинов

Стоя возле защитного купола, я проводил ревизию.

Энергетический купол жилого модуля: 75 %.

Базовый жилой модуль клана. Целостность конструкций: 75 %.

Какое-то тревожное предвкушение, смешанное с азартом и куражом, защекотало нервы. Наверное, такое же ощущение, когда играешь в русскую рулетку. Кто на этот раз? Итальянская мафия? Американский спецназ? Маори-каннибалы с размалеванными лицами? Колумбийский картель?

Вдоль линии соприкосновения висели «Светлячки», озаряя пространство рассеянным светом, из-за чего казалось, что темнота заключила нас в черный кокон.

Всплыла системка:

Хардкорный режим: волна 4 из 6.

Отступник Денис Рокотов! Группа зачистки прибывает в зону действия.

Но ничего не происходило. Трещина не появлялась. Никто не хотел на нас нападать?

Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать.

Ожидание спровоцировало праздные мысли: кто и как получает задание? Какие штрафы за отказ? Дают ли время на подготовку?

Двадцать минут прошло — и никого.

Наверное, когда чистильщику дают задание, отображается количество неудачных попыток его предшественников, и дураков нет…

Додумать мне не дала ветвистая трещина, расчертившая пространство. Из нее хлынул свет, на миг ослепив, а потом оттуда посыпались бойцы. Выпрыгивая из портала, они сразу же рассредоточивались, потому никто не попал под огонь турелей.

Я шагнул под защиту купола, выцеливая врага и прячась за заранее присмотренный ствол.

— Их восемь, а не десять, — отчитался Рамиз. — Если правильно сосчитал.

— Или двое в невидимости, — кинул я предположение в офицерский чат и добавил для всех: — Четвертая волна здесь. Что-то странное. Пока без подробностей.

Враги попрятались, не высовывались и не атаковали. Проверяют нашу защиту? Смотрят, какое у нас оружие. «Светлячки» летали там, где залегли враги, и никто не пытался их сбить.

— Сдаемся! — крикнули из темноты.

Я ушам своим не поверил: они на русском говорят?

— Временно прекратить огонь, — скомандовал я мысленно и обратился к интервентам вслух: — Чистильщик, выходи с поднятыми руками.

— Не стреляйте! — повторил тот же мужик. — Мы покладэм оружие, давайте поговорим. Чистильщик останется, к вам выйду я.

— Не стреляем. Оружие на землю.

Из черноты леса с поднятыми руками вышел парламентер. Шел широко, по-хозяйски, будто к себе в огород.

Дмитрий Петрович Репях, 59 лет

Претендент 51-го уровня: 100 %.

— Русский? — спросил я.

— Яка теперь разныця? — сказал он с мягким акцентом. — Все мы люди.

— Русские тоже есть, не ссать, — сказали из темноты.

— И не только, — сказали по-русски, но тоже с акцентом.

— Ля, интернационал! — то ли обрадовался, то ли удивился Сергеич. — Рожей в пол, чего таращишься.

Репях напуганным не смотрелся, он радостно скалился, поглядывая по сторонам:

— Шоб меня! Мы на курорте? А вы тут как?

— Рожей в пол, епта! — крикнул Макс. — А то ща устроим тебе курорт!

Три пары наручников-блокираторов уже были на пленниках, последняя пара осталась у Тетыщи. Он лично подошел к новому пленнику, защелкнул их и повел его ко мне.

— Лиза, — лично обратился я к ней. — Ты мне нужна как контролер. Враг пытается сдаться, нам надо проверить, врет или нет.

— Вези на базу, — устало отозвалась Лиза.

— В машину и на базу, — распорядился я и осмотрел Репяха.

Потрепанный, весь в свежих царапинах, в порванном зимнем камуфляже. На вид ему было около тридцати, а волосы наполовину седые, наполовину черные — отросли, когда помолодел.

— Я б не доверял такому, — прозвучал в голове голос Тетыщи.

— Ты и против Кемы был, — парировал я.

— И до сих пор не уверен, что риск того стоил, Денис.

Мы с пленником расположились на заднем сиденье. Его способности были заблокированы, и он не мог прочитать, кто я.

— Мы к главному на допрос? — спросил он.

— К контролеру, — честно сказал я. — Так что врать бесполезно, она все почует. Вы прямо с боя — к нам?

— Та да. Сразу решили сдаться, все раненые, патронов нэма, гранат три штуки.

— С вами контролер есть? — спросил я, вспоминая, что второй контролер дал бы клану какое-то усиление.

— Ни. Не сберегли мы контролера. Вбылы его. Штаб захватили мародеры, у них свой контролер. Так и зовут свой клан: «Мародеры». А нам куды? Скоро трэтя волна Жатвы, мы того самого, озомбеем. Так и решили проситься в ваш клан. Так-то мы драться умеем, у мужиков по три года бойового опыта, есть всякие мечи инопланетные.

Хотелось засыпать его вопросами, но решил их приберечь для того, чтобы задать в присутствии Лизы.

В общий чат я сказал:

— Четвертая волна предпочитает сдаться. Везем парламентера на допрос. Лиза — приготовиться. Возможен подвох. Посмотрим.

— Откуда они? — осторожно поинтересовалась Тори, которая раньше ни активности, ни любопытства не проявляла.

— Из какой вы страны? — спросил я у Репяха.

— З Украины, з России, е казах и корэець.

— Хрен их знает, — передал я в клановый чат. — Разберемся.

А у Репяха спросил:

— Как же вы собрались таким составом?

— Ой, то довго говорить. Вы узнайте сперва важное, потом все и расскажем.

Когда приехали к базе, Репях повернул голову к рокочущему океану, жадно втянул воздух и сказал:

— Как есть курорт! Повезло так повезло!

Эпилог

Дмитро Репях

— Имя, фамилия, должность, место жительства, род войск, — ледяным голосом проговорил мужчина в штатском и направил на него телефон на треноге — снимал допрос. Взгляд у него был как скальпель, и Дмитро подумал, что его сейчас точно будут препарировать.

— Дмитро Петрович Репях, — ответил он, глядя на тонкие пальцы того, кто его допрашивал. Чистенькие, с маникюром, а у него самого — грязные, масляные, с траурной каймой.

Дмитро назвал свой город и закончил:

— Государственна специальна служба транспорту, 72-й отдельный батальон механизации, рядовой, механик-водитель.

Безопасник искривил тонкие губы, выключил камеру. «Не к добру», — подумал Дмитро.

— Как ни спроси, одни водители, повара и медбратья.

— Та гляньте на меня, командир! Я ж старый. Шо я, генерал? Куда мне…

— Ты как разговариваешь, вошь цветная?

Допросчик рывком встал, шагнул к Дмитро. Зная, что будет, тот смиренно опустил глаза, но головы не опустил. Секунда — и в переносицу с хрустом впечатался кулак, аж искры из глаз полетели, хлынула кровь, затекла в горло, и Дмитро закашлялся. Второй удар опрокинул его вместе со стулом. За окном допросной качалась ветка с молодыми листьями — нежно-зеленая, весенняя.

В голове звенело, голоса и топот доносились будто издалека. Его вздернули на ноги и потащили в каморку с решетчатой дверью, швырнули на заплеванный пол — Дмитро уткнулся в грязный ботинок другого пленного, который отодвинул его голову.

Дмитро