Расцвет империи - Денис Старый

Впрочем, судя по вытянувшемуся лицу государя, точных цифр он не знал. Назвал сумму от балды, самую астрономическую, какую только смог вообразить, чтобы просто придавить меня к земле невозможностью выкупа. Знал бы реальное положение дел — потребовал бы не пять миллионов, а все семь.

— Я дам шесть миллионов, государь, — добавил я, добивая его окончательно. — На развитие Отечества нашего. На строительство новых дорог, верфей, заводов и казенных мануфактур. Но у меня будет одно условие. Ты разрешишь мне, Ваше Величество, лично смотреть, куда расходуется каждая копейка из этих средств. Я должен быть уверен, что ни один вороватый дьяк, ни один знатный боярин не положит мои деньги себе в карман. Эти средства должны пойти в дело, а не на постройку новых хором для казнокрадов.

Пётр Алексеевич долго смотрел на меня. В его расширившихся глазах читалась гремучая смесь шока, восхищения и какого-то почти суеверного трепета. Он медленно, тяжело опустился обратно на стул, словно ноги вдруг отказались его держать.

— Да что ж ты за человек-то такой, Егор Иванович Стрельчин? — тихо, с надломленной хрипотцой в голосе произнес Император. — Дьявол во плоти или святой? Словно бы крест на груди твоей действительно оберегает и тебя, и всю Россию… Порой мне кажется, что из нас всех только ты один и понимаешь, куда мы идем. Может, всё то кровавое и страшное, что ты делаешь… и есть единственно правильное?

В сырой тюремной камере повисла тяжелая, густая тишина.

Я ничего не ответил. Только молча, с легкой и бесконечно усталой улыбкой, развел руками.

Глава 20

Стокгольм.

27 февраля 1686 года.

Воздух в королевском кабинете был тяжелым, пропитанным запахом дорогого воска и резким, металлическим привкусом чужого страха. Да, он боялся. Тот, кто отворачивался и не смотрел на меня, как-будто бы и нет моей тени в кабинете шведского короля, боялся, что потерял свое королевство. Свою империю. А вед Швеция сейчас считай, что империя. Была…

— Ваше Величество, не соблаговолите ли пройти со мной? — спросил я. Мой голос прозвучал спокойно, вежливо, но эта вежливость в звенящей тишине захваченного дворца резала хуже бритвы.

Карл XI сидел в своем массивном кресле, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники. Сейчас он выглядел так, что его впору было сразу класть в гроб: кожа приобрела землисто-серый оттенок, глаза запали, а дыхание было столь поверхностным, что кружевной воротник на его груди едва подрагивал. Он даже не пошевелился. Он опять прятал взгляд.

Как дети в будущем играли: закрыл ладошками себе глаза, сказал: «я в домике» и все… словно бы исчез, отключил себя от внешнего мира, с его проблемами. Но нет… Такое возможно только в беззаботном детстве. А мы играем во взрослые игры, в очень взрослые.

— Ну, это же будет не совсем правильно — и крайне некрасиво, — если нам придется применить грубую физическую силу, ваше величество, — добавил я, растянув губы в приторной, хищной улыбке, глядя на шведского короля сверху вниз.

Монарх медленно, словно преодолевая невидимую тяжесть, поднял голову.

— Чего вы хотите? — спросил он. Голос прозвучал замогильно, сухо, как скрип сдвигаемой надгробной плиты.

— Всего лишь сущую мелочь. Подписания мирного договора, — я сделал шаг ближе к столу. — Взамен я великодушно оставлю часть Швеции вам. Но, как вы сами понимаете, глядя на штыки за окном, на многое не рассчитывайте. Если только вы не решитесь на полномасштабный союз с Российской империей… который сегодня утром стал стоить очень, очень дорого.

В тусклых глазах Карла на мгновение вспыхнула искра бессильной ярости.

— Мои войска вернутся в Стокгольм, и тогда…

— И тогда, Ваше Величество, они найдут ваш блистательный Стокгольм в дымящихся руинах, разоренные молельные дома, дома аристократии… Все в руинах. И ведь для этого еще должны прийти ваши войска. Им сейчас есть чем заняться. Их уничтожают, — жестко оборвал я его, сбросив маску учтивости. — А так у вас пока есть возможность откупиться. Разумеется, вам придется навсегда лишиться финских земель, некоторых ваших самых прибыльных рудников и, пожалуй, тех великолепных линейных кораблей, которые сейчас намертво вмерзли в лед в гавани. Я даю вам ровно полчаса на размышления. Время пошло.

Не дожидаясь ответа, я резко развернулся и вышел прочь из небольшой, душной комнаты в роскошные коридоры королевского дворца. Здесь царил контролируемый хаос: запах пороха мешался с ароматами парфюма, а вдоль стен, под прицелом моих бойцов, жалась прямо на мраморном полу рыдающая элита — главный цвет шведского великосветского аристократства.

Кровь пролилась. Были те, кто со шпагой наголо рванули в безумную атаку. Сомнений не было. Они убиты. Причем казаками. И когда в присутствии других придворных этих смельчаков, их трупы, стали раздевать и обыскивать. Вот где позор и страх. Никто не хотел к себе такого обращения после смерти. Как будто там уже важно… после смерти.

Я безошибочно выцепил взглядом своего заместителя.

— Глеб! — рявкнул я.

Тот вытянулся по струне. Командует операцией он. У меня скорее миссия дипломатическая. Но, как оказалось, сложно отдать командование пока еще стажеру. Пусть и такому, который, хотя сам и не догадывается, мог бы за пояс любого европейского полководца засунуть.

— Слушай задачу. Бросай всё, бери людей и немедленно отправляйся к Вестеросу. Лично проверь, как оборудуются оборонительные позиции. Передай генералу Евгению Савойскому, чтобы окапывался так, как он только может и не жалел пороху. Все идет по плану и не долго ему оборону держать — я шагнул к нему вплотную, понизив голос до зловещего шепота.

— Можно отрядить до шести сотен человек в помощь Савойскому, — сказал Глеб.

— Действуй, но если из-за твоей халатности сюда прорвется хотя бы один шальной эскадрон шведских кирасир, я собственными руками отрежу тебе то, чем ты только что пользовался в углу с той перепуганной придворной фрейлиной. Усвоил?

— А Савойскому?

— А ему…

— Он…

Я не чуть было не сказал, что не стоит наказывать будущего родственника русского императора. Да, есть предварительная договоренность, что Наталья Алексеевна, сестра Петра Алексеевича, замуж выйдет за этого молодца. Подрастет еще пару годков и выйдет. А за это время Савойский должен доказать свою исключительную полезность России. Вот… доказывает. Перешел со своей полудивизией Ботнический залив почти что рядом с нами и теперь севернее взял оборону, отрезая Стокгольм.

— Чего стоишь, уши греешь? Быстро выполнять! Иначе, вот ей Богу…

Угроза подействовала мгновенно и отрезвляюще. Глеб побледнел и едва инстинктивно не схватился за свое причинное место. Собранность вернулась к нему в секунду. Коротко козырнув, он развернулся на