Расцвет империи - Денис Старый

— Идут! — крикнул десятник с баррикады.

— Бах! Бах! Бах! — тут же, сухо и ритмично, начали отрабатывать штуцерники, заранее занявшие позиции на плоских крышах турецких домов. Свинец снайперски выбивал бегущих в первых рядах.

Но этого огня катастрофически не хватало, чтобы остановить безумство толпы. А турки действительно были безумны. Они перли напролом, переступая через трупы своих товарищей. Глаза их были стеклянными, рты распялены в яростном крике. Казалось, они либо накачались гашишем, либо были настолько фанатично мотивированы верой, что не чувствовали ни страха, ни боли.

Я сидел на подведенном мне арабском скакуне, укрывшись за небольшим каменным фонтаном, и хладнокровно наблюдал за надвигающейся лавиной. Я даже не успел отдать команду, как над головами моих пехотинцев просвистели черные чугунные шары. Заработали гранатометчики.

Оглушительные разрывы вспороли толпу. Картечь и осколки рвали плоть, раскидывая турок в стороны.

Казалось бы, такой плотный огневой контакт, эти страшные взрывы должны были мгновенно остановить любое наступление, обратить людей в бегство. Но нет. Происходящее всё больше напоминало какой-то сюрреалистичный, кровавый кошмар. Возникало жуткое ощущение, что на наши заслоны накатывают не люди из плоти и крови, а какие-то обезумевшие звери, демоны, вырвавшиеся из преисподней, которых способно остановить только полное расчленение.

Лавина продолжала накатывать. Бой переходил в рукопашную.

Они ступали прямо по трупам своих товарищей. Они не пытались поднимать раненых, не оттаскивали их в сторону, а безжалостно топтали их своими же ногами. Сами поскальзывались на крови, падали, но те, кто подпирал их сзади, бездумно шагали по упавшим, превращая их в кровавое месиво. Они просто пёрли вперед, как слепая, неумолимая стихия.

Наше хлипкое заграждение из каких-то бочек, пары перевернутых телег и выломанных дверей лишь на короткое время притормозило эту волну. Бойцы, стоявшие в первой линии, начали разряжать свои револьверы прямо в плотную массу лиц и тел, уничтожая врага десятками. Дым от выстрелов застлал улицу, но даже эта стена свинца не помогла. Под чудовищным давлением задних рядов турки прорвали нашу оборону. Баррикада хрустнула и рассыпалась.

— Отступаем ко второй линии! — заорал я.

Где-то глубоко внутри, подспудно, я нутром почувствовал, что со стороны это звучит как трусливый приказ. Но я его отдал. Иного выхода не было.

Бойцы побежали. Быстро, организованно, без паники. Но отойти смогли лишь те, кто успел выйти из ближнего боя. Другие — те, кого уже захлестнуло турецкой волной, — остались. Они приняли на себя удар, приостанавливая нашествие, продавая свои жизни дорого, забирая с собой в ад по два, а то и по три османа. Эти смертники продолжали отчаянно отстреливаться и рубиться на саблях, оставаясь на тех самых огневых позициях, которые уже кипели врагами. Они подарили нам драгоценные секунды.

* * *

Москва

8 декабря 1685 года

— Как ты посмел⁈ Нельзя было их оставлять!

Пётр Алексеевич, словно ужаленный, вскочил со своего стула. Лицо его исказилось от гнева, он шагнул ко мне и даже замахнулся, готовый ударить наотмашь. Я инстинктивно закрыл глаза, приготовившись принять эту оплеуху. Я знал, что заслужил ее за те брошенные жизни. Но удара не последовало.

Я открыл глаза. Император стоял, тяжело дыша, с опущенной рукой.

— Присядьте, Ваше Императорское Величество, не для ваших ног та грязь, что в казематах. Тут еще дохлая крыса… — ровным, почти ледяным тоном произнес я. — Вы же видите меня здесь, перед собой. Живым. Да и реляцию о том, что Константинополь был взят, вы тоже уже получили.

Я говорил спокойно, но ровно с теми же интонациями, с какими отчитывал его когда-то давно. Словно мы сейчас находились не в государевом кабинете, а на очередном нашем уроке. А может быть, мы действительно сейчас проводили тот самый, главный урок стратегии.

— Мы отступили, государь, — продолжил я, глядя ему прямо в глаза. — И скажу больше: затем, со второй линии обороны, мы тоже отступили. Причем достаточно быстро, даже не успев за ней толком закрепиться, потому что людей у меня было мало, а турки всё напирали. Но в этом и был замысел. Мы затягивали их в воронку. Мы вывели эту обезумевшую толпу прямиком в порт и подставили их под третью линию нашей обороны. А там их уже ждали карронады, спешно снятые с галер и поставленные на прямую наводку. И вот они-то эту кровавую навалу и остановили. Окончательно.

Я замолчал и выразительно посмотрел на хрустальный графин с водой, стоявший на небольшом столике рядом с Императором. Горло пересохло.

Пётр тяжело опустился на стул, переваривая услышанное.

— Да пей уже! — в нетерпении, срывая голос, бросил он. — Пей и продолжай!

Я налил воды, сделал несколько жадных глотков и вытер губы.

— А потом подошла наша вторая волна десанта, — заговорил я снова. — Еще пять галер со свежими бойцами. И вот тогда мы споро начали продвигаться вперед. Взрывы и стрельба, которые повсеместно звучали в Константинополе, не давали возможности их гарнизону сориентироваться. Скорее всего, их военачальники просто впали в ступор и не смогли вовремя оценить обстановку, отправляя людей на убой частями.

Я продолжал рассказывать, хотя накал страстей в кабинете уже несколько иссяк. Пётр слушал внимательно, впитывая тактику.

Я объяснял ему, что после того, как в порту была перемолота картечью эта толпа из более чем полутысячи турок, сумевших хоть как-то организоваться, дальнейшая наша работа превратилась в кровавую, но методичную рутину. Мы шли вперед, планомерно зачищая улицу за улицей. За счет узких переулков нам удавалось создавать локальное численное преимущество. Следом за штурмовыми группами пехоты мы тащили вперед пушки, которых со второй волной десанта прибыло предостаточно.

Тактика, которую мы использовали, была до гениальности проста в теории, но дьявольски сложна в исполнении. И она оказалась абсолютно непреодолимой для врага, который к такому стилю войны не готовился.

Мы шли вперед «пятерками». Встречали пустоту — тут же закреплялись на новом рубеже. Но если вдруг за поворотом обнаруживалось крупное скопление турок, готовых к атаке, наш передовой отряд не лез на рожон. В узких улочках Константинополя турки физически не могли навалиться всей массой. Заметив их, русский отряд тут же организованно оттягивался назад. Османы с победным воем бросались в погоню… и вылетали прямиком на наши замаскированные пушки.

В узких городских дефиле артиллерия и гранаты отрабатывали настолько убийственно, что сколько бы ни подходило турецких солдат, вся эта масса перемалывалась в фарш в считанные минуты. А сразу после залпа следовала наша жесткая, короткая контратака по раненым и оглушенным. И так — квартал за кварталом. До самого дворца.

— Считай, что после этого еще