Кадетка 73. На практике у маршалов - Тина Солнечная

Я вдруг уставилась на него поверх ложки.

— Ты приготовил это сам?

Он снова чуть улыбнулся.

— Ну не Дейн же. Ему доверить готовку — потерять всю посуду и последние запасы.

— Я… — я снова уставилась в тарелку. — Будто попала в другой мир. В котором суровые маршалы не только заботливые, но и… варят рагу.

Алек рассмеялся. Низко, приятно, с чуть хрипловатым оттенком.

— Добро пожаловать в наш «другой мир», Мия. И мы тебя не отпустим. Даже если придётся готовить каждый день.

Дверь мягко отъехала в сторону — и в комнату вошёл Дейн. В руках он держал герметичный контейнер, в котором, судя по аккуратной маркировке, лежали медицинские препараты и компоненты. Он молча поставил его на стол рядом с оборудованием и кивнул.

— Всё, что ты просила, — сказал он тихо, но в голосе чувствовалась напряжённость. — Если чего-то не хватает, скажи. Мы достанем.

Я кивнула в ответ, не спрашивая, как он это сделал на нейтральной территории и без допуска. Лучше было не знать.

Спустя несколько минут ингредиенты уже были аккуратно разложены, аппаратура — запущена. Пальцы будто сами знали, что делать. Я собирала компоненты, дозировала, смешивала, добавляла стабилизаторы, пока свет биоконтроля не стал ровным и зелёным. Этому меня учил Кайл.

— Это оно, — прошептала я и, не давая себе передумать, ввела сыворотку внутривенно.

Холодок разошёлся по венам, и я замерла, глядя на экран, где медленно, с запозданием, начали появляться данные.

Сканирование пошло вглубь: вначале — слабые колебания. Потом — стабилизация.

И, наконец…

— Эффект подавлен, — прошептала я. — Почти полностью. Но не уничтожен. Она… — я сжала зубы. — Она всё ещё во мне. Словно спит. И если не найти антидот — проснётся и вряд ли он подействует на нее еще раз.

— Сколько времени у нас есть? — тихо спросил Дейн, стоя рядом.

— Не знаю. Возможно, неделя-две. Возможно, меньше.

Я выдохнула и опёрлась локтями о край стола, уронив голову в ладони. Голова кружилась не от препарата — от мыслей.

Кайл…

Он бы нашёл решение. Он всегда находил. Он знал моё тело, как никто другой. Он знал, как действуют препараты. Он бы догадался. Он…

— А если… — голос задрожал. — А если Кайл и есть причина того, что она теперь во мне?

Слова зазвенели в пустоте, повисли в воздухе, как острые иглы. Алек, стоявший у стены, обернулся. Дейн нахмурился.

Я не смотрела на них. Просто продолжала смотреть на экран.

На себя.

На яды, что растворялись в моей крови.

На мысль, что не давала покоя.

Так прошли следующие несколько дней.

Сыворотка медленно разливалась по венам, растворяя в теле что-то тяжёлое, липкое, почти незаметное, но мучительно мешающее дышать последние дни. Я не сразу поняла, насколько стало легче — просто однажды поймала себя на том, что не жду боли в затылке после каждого движения, не чувствую комка под грудной клеткой. Легкие снова наполнились воздухом, сердце билось ровно, а мысли… мысли наконец были мои.

Я лежала на импровизированной кушетке — не медицинской, просто на мягком матрасе, который мужчины притащили с верхнего яруса. Рядом на низком столике стояли два стакана: один с водой, другой с каким-то фруктовым отваром. И поднос с тёплой едой, хотя я и не просила.

Когда я открыла глаза, первая фигура, которую увидела, была Дейн.

Не в броне, не в боевом костюме. В тёмной тонкой рубашке и мягких тканевых штанах. Он сидел на корточках рядом с моей импровизированной кроватью, опершись локтями о край и склонив голову, наблюдая. Волосы, обычно собранные, сейчас спадали прядями на плечи. Без привычного строго выражения лица он казался… младше. Человечнее. Чужой зверь внутри него будто отступил — оставив мужчину.

— Как ты? — его голос был тише обычного. Осторожный, будто боялся спугнуть.

— Лучше, — ответила я, по инерции, но потом поймала себя на улыбке. — Намного.

Он выдохнул и прикрыл глаза на секунду, будто сам только что освободился от долгого напряжения. А затем взял мою руку, держа её легко, почти невесомо.

— Мы боялись. — Его пальцы обвили мою ладонь. — Я… не знал, как ты справишься.

— Я справлюсь, — прошептала я. — Мы все справимся.

— Уже справляемся, — сказал Алек, появляясь с другой стороны комнаты. Он нёс плед, и, пока я переводила взгляд с одного мужчины на другого, уже опускался рядом, укрывая меня тканью. — Не хватало ещё, чтобы ты простыла.

Он устроился у изножья, а потом — к моему уже почти привычному удивлению — взялся за мои ступни. Осторожно, мягко. Его тёплые ладони обхватывали пальцы, мял подошвы, как будто знал, где и как именно надавить, чтобы мне стало ещё легче.

— Признайся, ты умеешь делать массаж? — удивилась я от такой простой мысли. Он мял мои ноги не первый раз и каждый раз мне становилось лучше.

Алек бросил на меня лукавый взгляд.

— Много чего умею. Просто раньше не было повода.

— Ты… вы оба такие другие. Тут. — Я повела рукой в воздухе, показывая на скромное убежище. — Без формы. Без статуса. Без бронежилетов.

— Это потому, что здесь мы не маршалы. — Дейн посмотрел мне в глаза. — Здесь мы просто… мужчины, которые боятся потерять свою пару.

— Алек… — я потянулась и коснулась его запястья. Он отложил мою ногу, задержал дыхание.

— Я знаю, — сказал он. — Мы не дали тебе времени привыкнуть. Давили. Но сейчас… — он склонился, поцеловал меня в щиколотку, и от этого лёгкого, почти невесомого касания по телу прошёл жар. — Сейчас я просто хочу, чтобы ты была в порядке. Чтобы знала: с нами можно иначе.

— И будет иначе, — подхватил Дейн. — Не потому, что ты больна. А потому, что мы поняли, как легко тебя потерять.

Я почувствовала, как что-то внутри треснуло и рассыпалось — стена. Между мной и ними. Я не успела поднять её высоко, но сейчас… мне уже не хотелось держать её вовсе.

— Спасибо, — выдохнула я.

— Не за что, — прошептал Алек, поднимаясь и садясь рядом. Он взял меня за руку, сплёл пальцы. — Ты не обязана нас выбирать. Никогда не была обязана. Но если всё же