Кадетка 73. На практике у маршалов - Тина Солнечная

Я перевела взгляд на Дейна. Он стоял, опершись плечом о стену, взгляд был мягким, почти бесцветным от света ламп, но я чувствовала в нём тепло.

— А если я… выберу вас обоих? — прошептала я, не веря, что осмелилась.

— Тогда, — сказал Дейн, подходя ближе и присаживаясь рядом, — нам с Алеком придётся научиться делиться.

— Опыт есть, — буркнул Алек. — Переживём.

И я рассмеялась. Впервые за долгое, страшное время. И впервые — по-настоящему.

— А… Как же Кайл? Он говорил, что примет вас, но примете ли вы его… Если он не делал… этого.

Алек чуть склонил голову, прищурился. В его лице не было ни агрессии, ни пренебрежения — только осторожность. Та самая, которой он раньше не владел, или, возможно, не показывал.

— Это зависит от многого, — спокойно ответил он. — От того, что ещё выяснится. И от него самого.

— Ты говоришь, если он не делал, — добавил Дейн, не отрывая от меня взгляда. — Но если он делал… Если он действительно знал, что тебе введено что-то опасное, если знал, что это план… то нет, Мия. Мы его не примем. Ты его не примешь. Потому что он предал тебя.

— Но он говорил, что примет вас, — прошептала я, чувствуя, что внутри что-то разрывается. Нет. Я не могу, не хочу верить, что он мог так поступить. Кто угодно, но не он. — Что смирится с тем, что я могу быть и с вами. Если… если не было предательства с его стороны, если всё это — подстава…

— Тогда всё будет зависеть от тебя, — мягко сказал Дейн, протянув руку, чтобы сжать мою ладонь. — Примешь ли ты его. А мы… мы не станем уводить тебя или настаивать. Мы будем рядом, Мия. Но выбор — за тобой.

Алек, кивнув, добавил чуть тише:

— Если он чист… если он боролся, если пострадал от того же, что и ты, — значит, он тоже твой. И мы найдём способ, как сосуществовать. Ради тебя. Ради детей.

Сердце стукнуло сильнее. Я опустила глаза на свои пальцы, переплетённые с ладонью Алека, и почувствовала, как вторая — Дейна — легла сверху, укрывая нас всех.

— Тогда у меня остаётся только один вопрос, — шепнула я, поднимая на них взгляд.

— Какой? — одновременно спросили оба.

Я чуть улыбнулась сквозь слёзы:

— Вы правда готовы быть семьёй, если окажется, что дети от него, а он… А он виноват.

Алек усмехнулся:

— Ну, если они унаследуют его характер, это будет месть вселенной. Но да — мы справимся.

— Они унаследуют твою упрямость, — сказал Дейн и подтянул меня в объятия. — И мою. И если повезёт — его доброту.

— И чувство юмора, — добавил Алек, — чтобы выдерживать таких родителей.

Мы засмеялись. Все трое. Горько, нежно, но по-настоящему.

Дейн, всё ещё удерживая мою руку, смотрел на меня пристально, внимательно, как будто пытался заглянуть глубже, чем просто в мои слова.

— Мия, — сказал он тихо. — А теперь скажи… что это была за инъекция?Ты говорила, что ее делали перед посадкой на судно в качестве базовой вакцинации. Но я долго об этом думал и не понимаю, что можно ввести человеку, чтобы спровоцировать нас. Ты знаешь, что они тебе ввели, чтобы запустить… нашу реакцию? Истинность?

Я медленно выдохнула, ощущая, как внутри что-то снова сжимается.

— Я не все рассказала. Это не сывороткой любви, как в глупых романах, — ответила я, поднимая взгляд сначала на него, потом на Алека. — Я… сделала генетический тест. Кайл сделал его мне. После всего. После того, как поняла, что чувствую тоже самое, что и вы.

Алек напрягся, но не двинулся с места, а только прошептал:

— И?..

— Мой отец… — я сглотнула. — Он был не человеком. Точнее, не полностью. В его ДНК было… половина рий’тара и ор’лана. А моя мама — обычная землянка. Я наполовину человек. А остальное… наполовину одно, наполовину другое.

Наступила тишина. Долгая, тягучая. Она звенела в ушах громче, чем любой взрыв.

— Это многое объясняет, — наконец произнёс Дейн. В его голосе не было удивления — только признание. Принятие.

— То есть, тебя не модифицировали под нас, — тихо добавил Алек, наклоняясь чуть ближе. — Ты одна из нас. И потому — наша. Не из-за химии. Из-за природы.

— Я… не знала, — выдохнула я. — Не подозревала. Я выросла на Земле до поступления в академию. Мама никогда не говорила об отце. И только когда… только когда начала происходить вся эта безумная история, я…

— Почувствовала. — Дейн склонил голову и дотронулся лбом до моего. — Потому что наши тела чувствуют друг друга. Пси-поле, запах, резонанс на уровне клеток. Это не обман, Мия. Это — судьба. Ты не шпион и никогда им не была. Это логично, что ты не могла разобраться, если не знала… Вот мы идиоты. Ты — наша истинная. Все могло быть гораздо проще.

Я не смогла сдержать дрожь. Ни от этих слов, ни от того, как легко они приняли то, что в любой другой ситуации могло бы показаться абсурдом.

— Это значит… — прошептала я. — Что они хотели превратить мою природу в оружие против вас.

— Но просчитались, — твёрдо сказал Алек. — Потому что ты сильнее. Потому что ты — не их.

— Потому что ты — наша, — повторил Дейн.

И, на секунду закрыв глаза, я позволила себе поверить, что это правда.

Дейн долго молчал. Его взгляд опустился вниз, к моему животу, и что-то в его лице стало совсем другим — мягким, почти трепетным. Он словно пытался увидеть сквозь кожу, заглянуть туда, где сейчас затаились маленькие жизни.

Медленно, с удивительной бережностью, он протянул руку и положил ладонь мне на живот. Я замерла — но не отстранилась. Его прикосновение было тёплым, тихим, словно он боялся спугнуть дыхание жизни под кожей.

— Можно?.. — спросил он одними губами, глядя в мои глаза.

Я лишь едва кивнула.

Он начал осторожно поглаживать, круговыми движениями, почти невесомо. Как будто бы разговаривал с ними, мысленно убеждал в чём-то. Может, клялся, что защитит. Что будет рядом.

— А тебе самой важно, кто их отец? — его голос был почти шёпотом, не прерывая