Кадетка 73. На практике у маршалов - Тина Солнечная

— Не знаю, — прошептала я. — Я… просто не знаю. Но она говорила это… с такой уверенностью. Так, будто это правда.

Я не заметила, как его рука осторожно легла мне на плечо. Сначала я хотела отстраниться. Должна была. Но…

Я не могла.

Не потому что не хотела. А потому что в этот момент на экране вспыхнули новые данные.

Я застыла, дыхание сбилось.

— Что такое? — Алек подошёл ближе, нахмурился.

— Мия? — Дейн слегка сжал моё плечо.

— Я… — я медленно подняла руку и ткнула пальцем в монитор. — Я беременна.

Тишина снова обрушилась на комнату, как вакуум.

— Беременна? — переспросил Алек, но его голос был каким-то глухим. Он будто отдалился.

Я кивнула.

— Двойня. У обоих нормальные показатели. Развитие… соответствует сроку. Всё в порядке.

Алек обошёл меня сбоку, глядя в экран, затем опустил глаза.

— Какому срок?

Я сжала губы, чувствуя, как в груди что-то ломается.

— Около… нет. Так не сказать. Погрешность этого аппарата слишком большая. Он не предназначен для ведения беременности. Может, чуть больше, может чуть меньше. Я не могу точно сказать без правильного оборудования, но… — я взглянула на них. — Могу лишь проверить состояние детей. Аппарат выдает норму развития согласно сканируемому сроку, но сам срок узнать не выйдет.

Дейн всё ещё стоял за моей спиной, рука его не дрогнула. Но я чувствовала, как напряглись мышцы под пальцами.

— Простите. Мы… не можем узнать… — пробормотала я, будто оправдываясь перед самой собой. — Не знаем, от кого. От него… или…

— Или от нас, — договорил за меня Алек.

Никто ничего не сказал ещё долго.

И только моё сердце билось — за троих.

Глава 30

Опыты. Сканирование. Сравнение показателей.

Я почти не чувствовала времени — только странное жужжание в голове, холодные клавиши под пальцами и тревожный пульс, учащавшийся каждый раз, когда данные сходились в слишком знакомую картину.

— Я могу… приостановить процесс, — выдохнула я, потерев виски. — Только частично. Нужно попробовать стабилизировать нейросеть и снизить реакцию на внешние стимулы. Мозг ещё держится. Но долго он не выдержит.

Я протянула Дейну список необходимых компонентов. Он взял его молча, но я видела — челюсть была сжата слишком сильно, взгляд — слишком сосредоточен.

— Я достану. — Он развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа.

Я осталась наедине с Алеком.

И только теперь почувствовала, насколько устала. Медленно поднялась и подошла к койке. Села, затем легла, осторожно, будто каждая клетка тела вдруг осознала, насколько она уязвима.

Молчание в комнате было плотным.

А потом… Алек медленно подошел ко мне и сел рядом.

Он коснулся моих ног. Осторожно, почти несмело. Тёплые пальцы обхватили ступню, и я вздрогнула — от неожиданности, от контраста с холодом лаборатории, от самого факта.

— Ты… — Я приподняла голову, глядя на него с недоверием. — Что ты делаешь?

Алек поднял на меня глаза.

— Разминаю.Ты ходишь в своем медблоке целыми днями, почти не отдыхаешь. Это может спровоцировать спазмы. А ты беременна.

— Ну сейчас-то я не хожу.

— Да, но ноги все равно надо разминать.

Я смотрела на него, как будто видела впервые.

— Я думала, в вашей расе нет всех этих «соплей».

Он чуть склонил голову, не прекращая массировать.

— Соплей нет, — отозвался спокойно. — Забота есть.

— Но… — я сглотнула, — это могут быть не твои дети.

Его пальцы остановились. Но он не отстранился.

— Это не важно, Мия, — сказал он негромко. — Это твои дети. А ты — моя пара. Значит, я буду заботиться о них, как о своих. Если потребуется — всегда.

Сердце глухо ударилось о грудную клетку. Я смотрела на него — в эти темные, глубокие глаза, и внезапно поняла: он говорит это всерьёз. Без пафоса. Без ожиданий. Просто как факт.

— Я… — я не знала, что сказать. В горле встал ком.

Алек отвёл взгляд, вновь сосредоточившись на движении рук.

— Ты нас избегала. Это понятно. Мы испортили всё с самого начала. Слишком резко, слишком навязчиво. И слишком сильно… хотели тобой обладать.

Я слабо улыбнулась.

— Мягко говоря.

Он тоже улыбнулся — впервые так по-человечески. Без вызова. Без хищного прищура.

— Но, — продолжил он, — я хочу, чтобы ты знала. И я, и Дейн… мы готовы умереть за тебя, Мия. Если придётся. Это в нашей природе — защищать свою пару. Пусть даже ты и стала нашей истинной, потому что так захотелось кому-то другому.

Я ничего не ответила.

Просто молча смотрела, как он сидит у моей постели, продолжает заботливо касаться моих ног и будто не замечает, как внутри меня сдвигается что-то очень важное.

Словно лёд впервые начал таять.

— Но, Алек… — я перевернулась на бок, укрываясь потеплевшим пледом, — как вообще так вышло, что вы не можете вернуться на судно? Это же… ну, глупо. Вы же маршалы. Неужели вас нельзя было прикрыть официально?

Он присел рядом, положив локти на колени, и качнул головой.

— Когда мы получили сигнал, было уже ясно, что всё не так просто. А потом ты пропала. Секунды решали всё. Мы не знали, жива ли ты, где ты, и… — он помолчал. — Спасти тебя стало важнее. Важнее протоколов, рангов и репутации. Судно — мы ещё вернём. Репутацию — восстановим. А вот тебя… — он посмотрел на меня. — Тебя нет.

И в этом спокойном голосе было столько ярости — тихой, уверенной, сдержанной — что по коже побежали мурашки.

— Спасибо, — прошептала я, опуская взгляд. — За то, что… не раздумывали.

Алек ничего не ответил. Просто встал и ушёл из комнаты, оставив за собой запах чего-то пряного, немного домашнего.

Через несколько минут он вернулся — с деревянным подносом, на котором стояла глубокая миска с горячим, ароматным рагу, ломтик тёмного хлеба и чашка отвара.

— Есть надо. Особенно в твоем положении. — Он опустил поднос рядом.

Я осторожно приподнялась, села и взяла ложку. Первый же глоток обжёг небо и… будто обнял изнутри. Сытный, мягкий вкус, идеальное соотношение специй и чего-то домашнего, будто давно забытого, но тёплого.

— Это вкусно, — удивлённо сказала я. — Прямо… очень вкусно.

Алек пожал плечами, но в глазах мелькнула улыбка.

— Рецепт моей