Кадетка 73. На практике у маршалов - Тина Солнечная

— Нет, — честно ответила я.

Он снова кивнул, чуть более уверенно. И улыбнулся. Нежно, по-настоящему. Без привычного напряжения, без тяжести за плечами.

— Они… часть тебя. А значит, часть нас. — Он посмотрел на меня, и в глазах его уже не было тени сомнения. — А значит, я уже их отец. По сути.

И в этот момент он осторожно наклонился ближе, давая мне время отстраниться, если бы я захотела. Но я не отстранилась. Я не могла.

Его губы коснулись моих — осторожно, медленно, как прикосновение весны к земле после долгой зимы. Это был не поцелуй страсти — это был жест нежности, заботы и признания. Я ответила ему, не думая, не сдерживаясь. Потому что в этом поцелуе было всё, чего мне так не хватало — тепло. Принадлежность. Семья.

Он не торопился углубить поцелуй, просто прижимался лбом ко лбу, и тишина между нами была наполнена дыханием и биением сердца. Того, которое стучало для него.

Алек, успевший отойти к окну, стоял, прислонившись к холодному подоконнику, и с ленивым прищуром наблюдал за нами. Когда Дейн осторожно отстранился, оставив между нами едва заметное пространство, Алек наконец заговорил:

— Ну да, трогательно, нежно… красиво, — хмыкнул он, скрестив руки на груди. — Только напоминаю: я тоже отец этих детей. По биологии, по духу и по… вот этой всей странной, запутанной, истинной штуке. Я, конечно, не умею быть таким, как Дейн, но ты просто представь, что я сказал что-то похожее.

Он подошёл чуть ближе, но не нарушил границ, не приблизился слишком. Его глаза блестели, но голос оставался привычно ироничным:

— Но не волнуйся, Мия, — с лёгкой усмешкой добавил он. — Лезть с поцелуями я пока не собираюсь. Не потому что не хочу, — он бросил взгляд на мой живот, потом снова встретился со мной взглядом, — а потому что хочу, чтобы ты сама захотела. Не потому что надо. Не потому что так «положено». А потому что я для тебя — это нечто большее, чем наглый маршал.

Дейн посмотрел на него, не сказав ни слова, но в уголках его губ мелькнула почти незаметная тень признания. Они понимали друг друга без слов.

Алек вздохнул, на миг позволяя себе сбросить маску лёгкой усмешки.

— Я просто хочу знать, что ты нас чувствуешь, как свою опору. По-настоящему. И что ты не одна в этом, Мия. Ни сейчас, ни потом.

Он развёл руками, будто снимая с себя ответственность за эмоции.

— Так что давай, когда-нибудь и я дождусь своего шанса… если, конечно, ты решишь, что мы этого стоим.

Я замялась, глядя в окно на пыльную улицу, и всё же решилась:

— А как… обстоят дела с вашим браком?

Молчание. Оба замерли, будто вопрос разрядил между нами невидимую молнию.

— Он всё ещё действует, — первым отозвался Дейн. Голос стал жёстче, словно он заранее приготовился к удару.

Алек скривился, как от боли.

— Развестись с Хейсон сейчас невозможно. Пока нас считают преступниками, но брак остаётся юридически действительным. Мы… связаны с ней документально, — он сделал ударение на последнем слове, с отвращением.

— То есть… вы не можете подать на развод? — я нахмурилась.

— Не можем, — коротко подтвердил Дейн. — Только суд Альянса может разорвать такой союз без согласия обеих сторон. А чтобы туда добраться, нам нужно сначала очистить свои имена.

Алек хмыкнул, но без юмора.

— В её интересах нас не отпускать. Она всё устроила так, чтобы держать нас под контролем. Брак — один из рычагов.

Я кивнула, медленно, будто это была больная истина, с которой нужно было свыкнуться.

— Тогда… я должна сказать вам кое-что. Кайл… Он сказал мне, что знает её. Что она — не Миа Хейсон. Что он видел её раньше. И знал, что она — не та, за кого себя выдаёт.

Теперь уже оба мужчины резко выпрямились.

— Он что? — Алек шагнул ближе, глаза сузились. — Ты уверена?

— Абсолютно, — прошептала я. — Он сказал, что видел её до всего этого. Что она не та за кого себя выдает.

— Почему ты сразу не сказала? — Дейн явно сдерживал раздражение. Я видела, как его пальцы сжались в кулак.

— Потому что… я не знала, кому верить. Тогда я думала, что он просто ревнует вас. Или защищает меня… Он сказал, что вы сами можете с этим разобраться и не надо лезть.

Они переглянулись. В их взгляде было слишком много всего — тревога, злость, и какая-то… усталость.

— Почему он не сказал нам? — хрипло спросил Алек.

— Очевидно, — ответил Дейн глухо, — из-за неё. Он надеялся, что пока мы сами во всём разберёмся, у него будет время… приручить её. Влюбить в себя. Пока мы под подозрением, он один — «безупречный» муж.

— Или он просто не знал, насколько глубоко зашёл, — Алек провёл рукой по лицу.

Я опустила голову. Мне неизвестно было почему Кайл так им ничего не сказал. Но и я не сказала. Даже не попыталась узнать у него, кто она такая на самом деле.

Глава 31

Почти весь следующий день я проспала.

Лекарство действительно помогало — боль отступала, затуманенность в голове становилась всё слабее. Но вместе с этим, вкупе с беременностью, появилось другое побочное явление — сонливость. Тяжёлая, вязкая, укутывающая, как плотное шерстяное одеяло.

Я просыпалась несколько раз — мельком, сквозь сон ощущая тепло рядом. Дейн, тихо дышащий где-то неподалёку, то сидящий с планшетом, то просто наблюдающий за мной. Его тяжёлый, обволакивающий взгляд успокаивал.

Один раз я открыла глаза и увидела, как он поправляет на мне одеяло, осторожно, словно боялся потревожить. В другой раз — услышала, как он, подумав, что я сплю, бормочет кому-то, прося не шуметь чтобы я выспалась.

А потом была тишина. Безмятежная, странно уютная. Я снова проваливалась в сон.

Алек, кажется, исчез. Где-то на уровне между сном и явью я уловила его фразу — «нужно кое-что проверить» — и шаги, удаляющиеся по коридору. Он был напряжён с самого утра. Я чувствовала это в каждом его взгляде, каждом сдержанном слове. Он не говорил, но я почти уверена: он пошёл выяснять что-то важное. Что-то, касающееся их двоих. Или нас троих. Непривычно, что с ними вдруг стало так легко и правильно. Нет больше