Четырнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

Ну, а раз попёрло, то парень и к арбалетчику вернулся с дырочкой в левом боку. У того тоже кошель оказался, правда, совсем лёгкий, а кинжал был обычный. Но не пропадать же добру. Всё в дом. И этот кошель полетел за пазуху.

Все эти мирные и спокойные действия привели парня в чуйства, и он уже без всякого тремора в руках вновь попробовал натянуть тетиву арбалета. Пусть только со второго раза, но получилось. Теперь можно сходить посмотреть, что там творится у его перевернутой телеги.

Опасался Касьян, что там могут и немцы оказаться. И среди них может ведь тот третий всадник быть. А от всадника можно, конечно, уйти, как парень и сделал, но второй раз может и не сработать. Не хватит дыхалки и ноги если не ватные по-прежнему, то и не готовые к длительным пробежкам. Потому, он заложил вираж, а не попёрся прямо. Получилось не сильно лучше. Лес настолько редкий, что с какой стороны не зайди, всё одно будешь как на ладони.

Правда, когда Коська подошёл на расстояние, с которого удалось рассмотреть, что творится у телеги, то оказалось, что перестраховывался он зря. «Наши» победили. У телеги стоял его дядька и что-то, чуть склонившись вперёд, говорил князю Остею. А прислонившись к телеге спиной сидел Рыжий Савёл. И не всё ещё, как раз с другой стороны дороги из леса выходил Язеп, ведя в поводу того самого огромного яблочного жеребца князя Скиргайло. А вот князя на нём не было.

— Эй, не стреляйте и не кидайтесь в меня железками! Это я — Касьян. Переоделся в немецкое, чтобы убивать их было сподручней, — прокричал парень и вышел из-за дерева последнего перед дорогой, откуда пару минут наблюдал за «русским» лагерем.

— Касьян! Жив! Где был, неслух! — дядька даже обнимать племяша начал.

— Зачем немецкое платье нацепил? — князь Остей был ранен, сразу Коська и не заметил. Правый рукав рубахи был в крови у предплечья и замотан наспех тряпкой.

— Ну, чего тут… маскировка… м… под них вырядился, чтобы их убивать исподтишка, — пойди ещё слова найди. Коська расцепил застёжку плаща и снял его, повесив на угол телеги.

— И что убил? — Остей обвёл левой рукой вокруг себя. Вся дорога была в трупах, и среди них половина в белых сюрко с крестами и таких же плащах — герренмантелях.

— Убил. Семь или восемь.

— Сколько⁈ — дядька даже замахнулся, намереваясь подзатыльник Коське отвесить, чтобы, понятно, князю не врал.

Парень легко уклонился.

— Можно пройтись по лесу посчитать. Если у дороги умер фриц, то и девять, возможно. А если жив, то надо сходить и добить. Я сейчас схожу, только попить дайте.

— И как же ты их убил? — князь в отличие от дядьки руками не махал. Вообще, плохо Остей Дмитриевич выглядел, видимо рана серьёзная, много крови потерял, да и, как все, двое суток уже не ел ничего.

— Из арбалета. Одного мечом по затылку. Есть вода?

— Держи, ученик, — как раз Язеп к ним подошёл, — тут укрепляющий отвар, — хельг протянул фляжку и принялся привязывать жеребца к телеге, ища у той выступающие части. В итоге к колесу привязал.

Фляжка была обычная кожаная, не чета его добыче серебряной, так, тем более, светить её не надо. А то эти дядьки сразу приватизируют. Пусть сзади под сюрко побудет.

Коська выхлебал флягу до дна, ну, там и было половину всего, грамм сто пятьдесят — двести. Отвар был кисло-горьким и жажды не унял, тут пол ведра бы холодненькой колодезной водички.

— Немцы там! — дядька махнул рукой вперёд, — а ты там, — теперь мах назад. — С кем ты там бился?

— Я минут… м… я недавно подходил сюда, тут три всадника было и пять пешцев, я двоих всадников убил и арбалетчика. Не знал, чем у вас тут закончилось. Потому, решил кружок сделать и с тыла… ай, сзади зайти, чтобы на дойчей не напороться, — Коська устало присел рядом с Рыжим Савёлом, — А где остальные? С князем Скиргайло Ольгердовичем?

— С князем, — Остей баюкал руку, — В лесу и на дороге все. Побиты. Кто в Царствие небесном, кто в Ирии. Князь Скиргайло убит вместе с боярами своими. Орденцы в обход пошли и на них наткнулись.

— Уходить отсюда надо, — это подал голос Рыжий Савёл.

— И чем быстрее, тем лучше. Остей Дмитриевич, у немцев не было обоза. Это разведка. Передовой отряд. За ним идёт основное войско и там обоз. Без обоза войска не ходят. Срочно нужно уходить на юг… на полдень. В сторону Менска и потом выбираться на дорогу, по которой мы пришли. Если немцы идут на Полоцк, то мы им помочь не сможем и не успеем. Да там и бунт. Не поверят. Домой уходить надо, — Коська, наверное, для князя ничего нового не открыл, тот и сам не дурак, но проговорить это хотелось. Вот и вылез опять.

— Цыть, ты, неслух. Князь без тебя разберётся, — опять замахнулся дядька.

— Ранен Савёл и князь, нужно телегу запрячь. В ней повезём. И тело князя Скиргайло Ольгердовича забрать нужно обязательно, не оставлять же его врагам, — хельг правильно всё сказал, ни у кого возражений не нашлось.

— Давайте телегу на колёса поставим, — Остей первым шагнул к перевёрнутой повозке.

Глава 24

Событие шестьдесят пятое

Сила солому ломит. А если сил нет? Поставить нужно телегу на колёса? Точно. Нужно поставить. А сил нет. Из всех силовиков в наличии старый и совсем не тренированный лекарь Язеп, молодой и уставший в усмерть, и два дня ничего не евший, Касьян и дядька Савёл. Другие тоже не ели. Тут, правда, с Савёлом всё в порядке, он и здоровый и сильный. Даже удивительно, все мертвы, пара раненых и один совершенно невредимый, словно Ахиллес, которого куда-то там макнули.

Подставили, кто плечо, кто плечико и хрена лысого, не переворачивается упрямая телега. Тогда даже князь Остей, не чинясь уже, подставил здоровое плечо. Телега в этот раз качнулась. И на место встала.

— Ещё раз! — прохрипел князь.

Коська давил со всех сил. Телега снова качнулась, подумала — подумала и на колёса опёрлась.

— Ещё! — теперь все хрипели.

Бабах. Фух, теперь есть средство передвижения.