Пепел Павильона Сливы - Виталий Хонихоев

себе удобно, спереди застегивается и ладно. По рядам опять идет шушуканье. Снимай, говорит химэ, ты не понимаешь, Сан-сан. Пояс у девушек всегда сзади застегивается… а спереди его завязывают только те девушки, которым так удобней его развязывать перед клиентами в квартале удовольствий.

Ну вот, вздыхаю я, опустив руку на свой боевой пояс, опять меня тут шалавой назвали…

Глава 21

Глава 21

Шёпот прошёл по залу мелкой рябью — от циновки к циновке, от веера к вееру, как идёт по стоячей воде первое касание ветра, ещё не ветер, а только обещание его, — этот шёпот вдруг переменил природу свою, сгустился, и в нём проступило то особое, узнаваемое сладострастие, с каким благовоспитанное собрание следит за публичным унижением ближнего, радуясь втайне, что унижают не его, и стыдясь этой радости ровно настолько, насколько хватает воспитания прикрыть её рукавом или веером.

Я чуть приподняла бровь, глядя вниз. Хороший пояс, старенький, но все еще крепкий… вот умели раньше вещи делать, пятьсот лет, а не рассыпался, а сейчас все какое? Только носить начнешь, а оно уже в руках расползается… или пятьсот лет это про заколку? А пояску сколько?

И, кстати, с учетом всего уже надетого на меня — нормально так сидит. А то, что шумок по рядам зрителей прошел — ну и пусть. Я тут долго задерживаться не собираюсь, пусть думают что хотят, у меня и так репутация при дворце хуже не куда. Задумываюсь, почему я ловушки не увидела.

Аяко была из обедневшей семьи Камода и про нравы во дворце она в первую неделю нахваталась, но почему не знала как именно проститутки тут пояса повязывают — спереди или сзади? Наверное, как раз поэтому, в конце концов в квартал удовольствий ее никто не брал, а выросла она без подружек, в обществе отца и книг. В книгах местных такое тоже не описывается. Хм. Вот надо бы по местным злачным местам сходить… развеяться. Чисто в научных и познавательных целях, а то вдруг опять чего буду знать и впросак попаду. В ее худенькое тело я попала, когда она во дворце едва осваиваться начала… и никто вокруг меня не говорил как пояс завязывать надо, принято тут позади узел делать и все тут. Неудобно.

Засада с поясом рода Такэда заключается ровно в том, что уж больно он знаменит, а продать его я никак не могу, ибо продавать такие вещи тут некомильфо. Это же история знаменитого рода и великолепного героя, Генерала Такэда по прозвищу Клинок Хатимана, говорят, что Императрица Джин Гу в свое время перевязала свой живот куском парчовой ткани, опасаясь, что рождение ребёнка задержит ее на пусти мести и так — носила ребенка три года вместо девяти месяцев. Говорят, что сам Бог Войны Хатиман был отцом этого ребенка, а в том поясе что сейчас был застегнут на моей талии — была вшита та самая полоска парчовой ткани.

— Снимай его! — упрямится моя химэ. — У тебя неприятности будут!

— Моя уважаемая химэ. — говорю я в ответ. — Это же реликвия рода Такэда. И подарок. Господи Кагуи. Разве про меня не подумают, что я неблагодарная дикарка если я сниму этот пояс сегодня же? Разве тут не принято носить подарок в первый день?

— … принято. — опускает голову Соно-химэ. — Но…

— Все будет хорошо, Соно-химэ. — успокаиваю ее я. Соревнование закончилось, все понемногу стали расходится.

Мы идем неспешным шагом, вернее это я иду неспешным шагом рядом с паланкином, а химэ несут носильщики. Попадающиеся навстречу дворцовые девы округляют глаза на мой боевой пояс, поспешно склоняются, пряча лица и убегают. Те, что посмелее и понахальнее — успевают хихикнуть. Придворные дамы — изучают в открытую, изображая на лице стойкую неприязнь, граничащую с эдаким брезгливым любопытством.

Ну и пусть. Не случайно я на себе этот вот пояс оставила, это теперь как громоотвод. Соно-химэ, Принцесса Весенней Луны крайне неуютно себя в центре внимания чувствует и всячески его избежать пытается, дай ей волю так она на люди бы и не выходила вовсе, сидела бы в своих покоях, любовалась цветочками и садом, играла с Тамой, писала бы свои закорючки, вырисовывая одной линией людей, животных и птиц… но ей никак нельзя. У нее во дворце одна функция — представительская. Показать свой светлый лик на важных мероприятиях она обязана и ее это тяготит. А если рядом с ней буду скандальная я, намного более скандальная — то к ней меньше внимания будет. Понятно, что тут поступки свиты отражаются на покровительнице, как и наоборот, но в случае с ней это пока значения не имеет. Тут мы с ней вдвоем будем скандальными некоторое время, а уж потом я точно ее переплюну. Главное баланс блюсти чтобы не перевели в категорию «да что с нее взять», тогда внимание снова к химэ вернется.

— … на тебя глазеть будут. — подает голос из глубины паланкина Соно-химэ. — Все будут глазеть.

— И пусть глазеют. — говорю я. — даже кошка может смотреть на Императора. За просмотр денег не берут.

— А? — удивляется Принцесса Весенней Луны.

— Я говорю — не переживайте, Соно-химэ. Сегодня я в этом поясе похожу, уж больно удобный. Сюда бы саблю привесить или короткий тесак — сразу лучше себя бы почувствовала… О! А когда Господин Татибана свой меч заберет?

— … он не заберет. — отзывается слабым эхом моя непосредственная начальница. Моргаю. Вот и гадай почему — то ли, потому что ему не понравилось в прошлый раз, хотя кто бы жаловался, — оказался между двух голых девушек в постели. Правда функционально ничего не успел, да еще чуть не убили, но функционально я бы ему достоинства бы открутила, попробовал бы! Или потому, что теперь неудобно ему этот меч забирать, это ж как признаться в правонарушении. Задним числом то его уже не казнят, тут вообще аристократов предпочитают наказывать ссылкой, а Господину Татибане ссылка как Братцу Кролику терновый куст. Это столичному аристократу изгнание — хуже смерти, пусть даже на пару десятков километров, вот Принц Рэндзи, Господин Да Рен, хозяин Осеннего Павильона — живет в поместье под Киото и слезливые письма пишет, как там грязно и ужасно, хотя до столицы оттуда ему — полдня пути.

Хм. В любом случае у меня теперь есть меч. То есть — у нас конечно же. Надо будет