Уровни силы 2 - Nezloi

Немногословный ефрейтор довёл меня до серого здания, от казённого вида которого ломило зубы, и, козырнув мне, рядовому солдату, резво скрылся за углом.

Без тени сомнения я потянул на себя дверь и без всякого перехода оказался в большом зале с низким потолком.

«Сельский клуб, только без рядов сидений и сцены», — мысленно определил я уровень помещения.

Хотя посередине зала имелся вытертый бильярд с раздолбанными лузами, а в углу притаился бар, безуспешно маскирующийся под буфет.

Едва меня завидев, ко мне подскочил молодцеватый штабс-капитан и, неискренне улыбаясь жёлтыми прокуренными зубами, схватил меня за руку.

— Штабс-капитан Овечкин, Арчибальд Миронович! — представился мужчина.

«Смешно!» — спрятав непрошенную улыбку, назвался в ответ.

После Овечкина ко мне потянулись остальные офицеры, включая командира полка, подполковника Рыкова.

Признаться, я ожидал насмешек или скрытых издевательств, но идиотов портить себе карьеру не нашлось, и мы вполне неплохо пообщались.

Никто не обращал внимания на мои погоны рядового. Тем более такое явление, как дворянин в чине рядового, было нередким: разжалования за разные проступки в армии практиковались повсеместно, даже в гвардии — правда, там понижали только за дуэли.

До полуночи травил байки и анекдоты да гонял в бильярд, умудрившись проиграть десять тысяч рублей.

Было уже далеко за полночь, когда половина порядком выпивших господ-офицеров пошла провожать меня в казарму. Это при том, что, в отличие от них, я был трезвее язвенника.

Дежурный витязь с погонами прапорщика (кстати, здесь это считалось младшим офицерским чином), увидев толпу офицеров, вскочил, отдал воинское приветствие и выпучил глаза, увидев рядового в «блестящем» обществе дворян.

Попрощавшись с собутыльниками, нашёл свою кровать и завалился спать, не забыв «ломануть» систему.

Утром, забив на команду «подъём», остался в кровати, пропустив зарядку и завтрак. Грозный фельдфебель Смирнов опять делал вид, что ничего не замечает, хотя даже за попытку пререкаться с ним без колебаний выбил зуб одному из «авторитетов».

— Эх! Хорошо быть говнюком с деньгами и родственными связями, — широко зевнув, быстро привёл себя в порядок и направился к КПП.

Дежурный по КПП — угрюмый от похмелья подпоручик — кивнул мне и, морщась от головной боли, махнул рукой рядовому, чтобы открыл мне дверь.

На выходе, как мне и обещал Артамонов, меня ждала машина — конечно, не «Аурус Сенат» (да и где бы он его достал в провинциальной Одессе?), но тоже что-то представительского класса.

Рядом с чёрным «сараем» стоял разбитной малый с улыбкой пройдохи, в чёрном классическом костюме.

— Ваша светлость, я Фёдор, слуга рода Курбских, — на полном серьёзе молодчик мне поклонился в пояс.

Кроме автомобиля — скорее всего, взятого в аренду, — для меня сняли дом в пригороде, который оказался вдруг небольшим поместьем с парком и многочисленными хозяйственными постройками, включая флигель для слуг.

Кстати, слуги тоже имелись в количестве пяти душ, причём их специально прислали сюда из какого-то имения Курбских.

Самое смешное: на этом забота Артамонова не закончилась. Через Фёдора мне был вручён конверт с пачкой банковских карт и письмом, в котором казённым слогом сообщалось, что мой дед, князь Курбский, выделил мне месячное содержание в размере тридцати миллионов рублей. В случае если вдруг этих денег не хватит, я должен был позвонить по телефону какому-то банкиру (телефон с фамилией был написан в самом низу письма), и тот пополнит мои карты ещё на тридцать миллионов рублей.

— Пиздец! — с чувством выругался я, вспомнив, как рисковал жизнью в Осколках ради мизерных сумм. Особо остро это воспринималось на фоне лёгкости, с какой мне достались эти миллионы.

На этом предусмотрительность Артамонова не заканчивалась: всё тем же сухим текстом официальных документов до меня доводилось, что на время пребывания в славном городе Одессе мне «купили» любовницу — баронессу Ольховскую. Имелся и её адрес.

«Это какой-то пиздец! Мне уже выбирают, кого я буду трахать!» — возмущался я недолго, так как в письме нашлась фотография белокурой прелестницы лет двадцати с невинными голубыми глазами. Образ чистого ангела немного портила поза и нагота: из одежды на баронессе были только её роскошные волосы.

— Так сказать, товар лицом, — пробормотал я, чувствуя, что мне необходимо в ближайшее время посетить Ольховскую.

Бегло осмотрев огромный для меня одного особняк, первым делом приказал всем убраться из дома и ни в коем случае не заходить в него, что бы ни случилось и что бы им там ни показалось. Выпроводив из усадьбы лишних, призвал гоблина (который, кстати, так и щеголял в своём пробитом осколками котелке) и нагрузил его работой. Заказов у меня накопилось столько, что и за месяц будет непросто закрыть.

Оставив Крысобоя за работой, отправился по магазинам: нужно было расширить гардероб и просто погулять — уж слишком долго я был лишён простых радостей жизни.

В часть я вернулся после обеда, да и то только потому, что меня заинтересовало фехтование. Кстати, конкретно сабле рядовых бойцов не обучали: обычно обходились куда более простыми в обучении копьями и топорами. Но стоило мне попросить, и мой вчерашний собутыльник, штабс-капитан Овечкин (по совместительству — полковой учитель фехтования), тут же согласился. Всем остальным я решил пренебречь: строевой шаг, стрельбы и политическое просвещение я счёл для себя лишними.

Кстати, тот же Овечкин советовал мне не пропускать шагистику, так как там не просто бессмысленно печатают шаг, а учат держать строй — иными словами, обучают сражаться в строю. Немного подумав, отказался: ходить в атаку строем для меня было чистой воды идиотизмом. А учитывая, что к концу учебного месяца я буду лейтенантом, стоять в строю мне и не придётся.

Уже на следующий день я составил собственный график дня. До обеда я либо проводил время в офицерском спортзале, либо гулял по городу, не забыв «обновить» Крысобоя. Кстати, заклинание призыва достигло второго уровня, что увеличило время пребывания гоблина в тварном мире до семи часов. Уделял немного времени экспериментам с системой, но пока без особого успеха.

После обеда занимался фехтованием с Овечкиным, терпеливо ожидая, когда система соблаговолит мне выдать фехтовальный навык. После отбоя играл на бильярде в офицерском клубе, а если отсутствовал командир части — то в карты, в какую-то разновидность покера, причём частенько специально проигрывал. Богатых среди простых пехотных офицеров не было, и мои денежные вливания дедушкиных денег для них были очень кстати; опять же, такие проигрыши помогали завести приятельские отношения. Ночью «колол» систему: повышал личный уровень и